Или все дело во мне? В постыдной слабости, заставляющей вместо голоса разума слушать голос тела? В страхе одиночества, в трусливом желании переложить принятие сложного решения на чужие плечи и поддаться течению? Если там, у варов, еще можно было попытаться спрятаться за безвыходностью, даже понимая всю глупость и гадость подобных размышлений, то здесь я сама сделала выбор. Что бы он ни говорил про неизбежность, но я сама пригласила его. На кофе. И в свою постель. Потому что не могла отказать себе в удовольствии еще раз почувствовать его тепло, его жажду, почувствовать себя желанной и нужной.
— Вета, что случилось? — растерянно уточнил Одержимый. Кажется, глубокий вздох, призванный успокоить расшалившиеся нервы, получился слишком судорожным, чтобы это вышло естественно. Ответить я не смогла — в горле стоял ком, и я просто боялась разреветься, — и мужчина встревожился окончательно. Сел, не выпуская меня из рук, обхватил ладонью лицо, озадаченно разглядывая. — Больно? Вета?
Я отрицательно мотнула головой, заодно выворачиваясь из хватки, уткнулась лицом в плечо, обнимая так крепко, как только могла.
— Прости, — тихо выдохнула, судорожно глотая слезы. — Я ужасно запуталась. Чувствую себя грязной, гадкой, лицемерной…
— Ну, справедливости ради стоит отметить, помыться нам в самом деле не мешает, — насмешливо фыркнул он. Как показалось, с облегчением. — Очень хорошая идея, пойдем, — добавил мужчина, подхватывая меня на руки и унося в сторону ванной.
— Игорь, я не об этом, а… — раздраженно начала я, но мужчина крайне ехидно перебил:
— Спасибо, я догадался.
Он аккуратно поставил меня в ванну, пустил воду, сам забрался следом. И, странно, эта его спокойная размеренная методичность успокаивала, даже убаюкивала.
— Иди сюда, грязная женщина, буду тебя отмывать, — ворчливо позвал он, утягивая меня за собой и уже почти привычно устраивая в своих объятьях.
— Дурак, — упрямо пробормотала я, хотя сама с трудом удержалась от улыбки.
— Она себе всякой х… ерунды понапридумывала, а дурак, конечно, я, — хмыкнул он. — Ты можешь объяснить, где ты всего этого набралась? Я с Чаловым, конечно, не пил и не братался, общался исключительно по службе, но впечатления упертого моралиста и клинического ретрограда он не производил: нормальный мужик, с юмором. Может, конечно, он дома отрывался…
— Игорь! — возмущенно воскликнула я, тут же забыв обо всех своих бедах и проблемах, и отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо. — Как ты можешь о нем так говорить? Он был прекрасным человеком, и он, кстати, совсем не пил!