Питера они звали не иначе как Большой Бледнолицый Отец и, разговаривая с ним, падали ниц — ему это безумно нравилось. Боюсь, что такое обращение его немного испортило.
— Большой Бледнолицый Отец рад, что воины племени Пиканини защищают его вигвам от пиратов, — говорил он важно, глядя, как они валяются у него в ногах.
А прекрасная индейская принцесса говорила:
— Тигловая Лилия длуг Питела Пэна. Пител спас мне жизнь. Я не позволю пилатам его обидеть.
Она была такая красавица, что больно было видеть, как она перед ним унижается, но Питер считал, что так оно и должно быть, и снисходительно отвечал:
— Это хорошо. Питер Пэн сказал своё слово.
Тогда индейцы понимали, что больше он не желает их слушать, и смиренно умолкали; правда, со всеми остальными мальчиками они обращались гораздо вольнее: они считали их храбрыми воинами — и не более того. При встрече они небрежно роняли:
— Здорово!
И разговаривали с ними как с равными. Обиднее всего было то, что Питер Пэн вёл себя как будто так и надо.
В глубине сердца Венди сочувствовала мальчикам, но она считала своим долгом во всём поддерживать главу семьи.
— Папочка лучше нас в этом разбирается, — неизменно говорила она.
А про себя думала, что индейцам не следовало бы называть её «скво».
Теперь я расскажу тебе о вечере, который надолго запомнился детям как Всем Вечерам Вечер, — он был полон приключений, приведших к самым неожиданным последствиям. День прошёл мирно и без особых событий, словно хотел сберечь силы к концу; вот уже индейцы завернулись в одеяла и встали на стражу, а дети сели ужинать — все, кроме Питера, который вышел узнать, который час. Для того чтобы узнать время на острове, надо было найти Крокодилицу и подождать, пока в животе у неё начнут бить часы.
Ужин на этот раз был не всамделишный, мальчики сидели вокруг стола и громко чавкали, при этом они так кричали и ссорились, что Венди, по её словам, чуть не оглохла. Конечно, шум её не очень пугал, но ей не нравилось, что они всё хватают руками, а потом сваливают вину на Шалуна, который якобы толкнул их под локоть.
За столом не полагалось давать сдачи, все споры решала Венди, надо было только поднять правую руку и сказать: «Я жалуюсь на такого-то». Однако обычно мальчики почему-то забывали об этом правиле или, наоборот, слишком увлекались им.
— Тише! — крикнула Венди, объяснив им в двадцатый раз, что говорить всем вместе нельзя.
— Ты поужинал, Малышик?
— Не совсем, мамочка, — ответил Малыш, сделав вид, что заглядывает в чашку.
— Он и не принимался за молоко, — вставил Задавака. Ябедничать не полагалось, и Малыш тотчас поднял руку.