ЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧЧ
ГЛАВА X.
Я с дeтства люблю фiалки и музыку. Я родился в Цвикау. Мой отец был сапожник , мать -- прачка. Когда сердилась, то шипeла на меня по-чешски. У меня было смутное и невеселое дeтство. Едва возмужав , я забродяжничал . Играл на скрипкe. Я лeвша. Лицо овальное. Женщин я всегда чуждался: нeт такой, которая бы не измeнила. На войнe было довольно погано, но война прошла, как все проходит . У всякой мыши есть свой дом ... Я люблю бeлок и воробьев . Пиво в Чехiи дешевле. О, если б можно было подковать себe ноги в кузницe, -- какая экономiя! Министры всe подкуплены, а поэзiя это ерунда. Однажды на ярмаркe я видeл двух близнецов , -- предлагали приз тому, кто их различит , рыжiй Фриц дал одному в ухо, оно покраснeло, -- вот примeта! Как мы смeялись... Побои, воровство, убiйство, -- все это дурно или хорошо, смотря по обстоятельствам . Я присваивал деньги, если они попадались подруку: что взял -- твое, ни своих , ни чужих денег не бывает , на грошe не написано: принадлежит Мюллеру. Я люблю деньги. Я всегда хотeл найти вeрнаго друга, мы бы с ним музыцировали, он бы в наслeдство мнe оставил дом и цвeтник . Деньги, милыя деньги. Милыя маленькiя деньги. Милыя большiя деньги. Я ходил по дорогам , там и сям работал . Однажды мнe попался франт , утверждавшiй, что похож на меня. Глупости, он не был похож . Но я с ним не спорил ибо он был богат , и всякiй, кто с богачем знается, может и сам разбогатeть. Он хотeл , чтобы я вмeсто него {167} прокатился, а тeм временем он бы обдeлал свои шахермахерскiя дeла. ?того шутника я убил и ограбил . Он лежит в лeсу. Лежит в лeсу, кругом снeг , каркают вороны, прыгают бeлки. Я люблю бeлок . Бeдный господин в хорошем пальто лежит мертвый, недалеко от своего автомобиля. Я умeю править автомобилем . Я люблю фiалки и музыку. Я родился в Цвикау. Мой отец был лысый сапожник в очках , мать -краснорукая прачка. Когда она сердилась -- -
И опять все сначала, с новыми нелeпыми подробностями. Так укрeпившееся отраженiе пред являло свои права. Не я искал убeжища в чужой странe, не я обрастал бородой, а Феликс , убившiй меня. О, если б я хорошо его знал , знал близко и давно, мнe было бы даже забавно новоселье в душe, унаслeдованной мною. Я знал бы всe ея углы, всe коридоры ея прошлаго, пользовался бы всeми ея удобствами. Но душу Феликса я изучил весьма поверхностно, -- знал только схему его личности, двe-три случайных черты.
С этими непрiятными ощущенiями я кое-как справился. Трудновато было забыть, напримeр , податливость этого большого мягкаго истукана, когда я готовил его для казни. ?ти холодныя послушныя лапы. Дико вспомнить, как он слушался меня! Ноготь на большом пальцe ноги был так крeпок , что ножницы несразу могли его взять, он завернулся на лезвiе, как жесть консервной банки на ключ . Неужто воля человeка так могуча, что может обратить другого в куклу? Неужто я дeйствительно брил его? Удивительно! Главное, что мучило меня в этом воспоминанiи, {168} была покорность Феликса, нелeпый, безмозглый автоматизм его покорности. Но повторяю, я с этим справился. Хуже было то, что я никак не мог привыкнуть к зеркалам . И бороду я стал отращивать не столько, чтобы скрыться от других , сколько -- от себя. Ужасная вещь -- повышенное воображенiе. Вполнe понятно, что человeк , как я надeленный такой обостренной чувствительностью, мучим пустяками, -- отраженiем в темном стеклe, собственной тeнью, павшей убитой к его ногам унд зо вайтер . Стоп , господа, -- поднимаю огромную бeлую ладонь, как полицейскiй, стоп ! Никаких , господа, сочувственных вздохов . Стоп , жалость. Я не принимаю вашего соболeзнованiя, -- а среди вас навeрное найдутся такiе, что пожалeют меня, -- непонятаго поэта. "Дым , туман , струна дрожит в туманe". ?то не стишок , это из романа Достоевскаго "Кровь и Слюни". Пардон , "Шульд унд Зюне". О каком -либо раскаянiи не может быть никакой рeчи, -- художник не чувствует раскаянiя, даже если его произведенiя не понимают . Что же касается страховых тысяч -- -