Знаю, знаю, -- оплошно с беллетристической точки зрeнiя, что в теченiе всей моей повeсти (насколько я помню) почти не удeлено вниманiя главному как -будто двигателю моему, а именно корысти. Как же это я даже толком и не упомянул о том , на что мертвый двойник был мнe нужен ? Но тут меня берет сомнeнiе, уж так ли дeйствительно владeла мною корысть, уж так ли мнe было важно получить эту довольно двусмысленную сумму (цeна человeка в денежных знаках , посильное вознагражденiе за {169} исчезновенiе со свeта), -- или напротив память моя, пишущая за меня, не могла иначе поступить, не могла -- будучи до конца правдивой -- придать особое значенiе разговору в кабинетe у Орловiуса (не помню, описал ли я этот кабинет ).
И еще я хочу вот что сказать о посмертных моих настроенiях : хотя в душe-то я не сомнeвался, что мое произведенiе мнe удалось в совершенствe, т. е. что в черно-бeлом лeсу лежит мертвец , в совершенствe на меня похожiй, -- я, генiальный новичек , еще не вкусившiй славы, столь же самолюбивый, сколь взыскательный к себe, мучительно жаждал , чтобы скорeе это мое произведенiе, законченное и подписанное девятаго марта в глухом лeсу, было оцeнено людьми, чтобы обман -- а всякое произведенiе искусства обман -- удался; авторскiя же, платимыя страховым обществом , были в моем сознанiи дeлом второстепенным . О да, я был художник безкорыстный.
Что пройдет , то будет мило. В один прекрасный день наконец прieхала ко мнe заграницу Лида. Я зашел к ней в гостиницу, "тише", сказал я внушительно, когда она бросилась ко мнe в об ятiя, "помни, что меня зовут Феликсом , что я просто твой знакомый". Траур ей очень шел , как впрочем и мнe шел черный артистическiй бант и каштановая бородка. Она стала разсказывать, -- да, все произошло так , как я предполагал , ни одной заминки. Оказывается, она искренне плакала в крематорiи, когда пастор с профессiональными рыданiями в голосe говорил обо мнe: "И этот человeк , этот благородный человeк , который -- --" Я повeдал ей {170} мои дальнeйшiе планы и очень скоро стал за ней ухаживать.
Теперь я женился на ней, на вдовушкe, живем с ней в тихом живописном мeстe, обзавелись домиком , часами сидим в миртовом садикe, откуда вид на сафирный залив далеко внизу, и очень часто вспоминаем моего бeднаго брата. Я разсказываю все новые эпизоды из его жизни. "Что-ж -судьба!" -- говорит Лида со вздохом , -- "по крайней мeрe он в небесах утeшен тeм , что мы счастливы".
Да, Лида счастлива со мной, никого ей не нужно. "Как я рада", -- порою говорит она, -- "что мы навсегда избавились от Ардалiона. Я очень жалeла его, много с ним возилась, но как человeк он был невыносим . Гдe-то он сейчас ? Вeроятно совсeм спился, бeдняга. ?то тоже судьба!"