Тем не менее Махпейкер знала, что хотя мать Яхьи получила гаремное имя Танильдиз – «звезда заката», ее частенько называли Аслы, что значило «подлинная, настоящая», или же еще короче: Эдже – «правительница, королева». Кем она была на самом деле, эта темноволосая, немного надменная девушка, толком не знал никто, но ходили слухи (о, эти гаремные слухи, о которых никогда нельзя точно сказать, ложь в них или правда!), будто род у нее древний, воистину царский… Тут рассказчики или рассказчицы обычно понижали голос и многозначительно возводили глаза к потолку. Валиде Сафие таких фокусов не любила, а потому говорила прямо:
– По слухам, мать Яхьи из рода Комнинов, правивших здесь в давние времена, когда Истанбул еще назывался Константинополем, а вся эта земля – Византией, и управляли ею потомки романских цезарей. Вот только как эта кровь могла сохраниться до сих пор, ума не приложу. Выкорчевывали ее знатно. В общем, ежели эти сплетни хоть немного правда, сами понимаете, к каким последствиям оно все может привести.
И валиде Сафие, София Баффо, дочь губернатора одного из островов, принадлежащих Венеции, задумчиво-иронически улыбалась, предлагая своим ученицам самим подумать о том, как замечательно Яхья устраивает всех ревнителей старины и традиций на султанском троне.
По мнению Башар, устраивать кого-либо на троне у Яхьи вышло бы не слишком хорошо.
– Кому она нужна, эта старина? – сердито фыркала она. – Главное не то, каким предкам принадлежало старинное седло, а то, кто нынче держит поводья скакуна!
– О, дитя, – улыбалась валиде Сафие, – ты, разумеется, права. Но и неправа тоже. Кто скажет мне почему? Может, ты, Хадидже?
– Здешняя земля более привержена традициям, чем страна, из которой родом Башар, – робко предполагала Хадидже.
Башар сердито мотала головой, а бабушка Сафие вздыхала:
– Традиции – это, конечно, соль земли, но все же… Может, ты, Махпейкер?
Ответ у Махпейкер имелся. Он ее просто не устраивал, поскольку предполагал человеческую подлость. Тем не менее девушка послушно отвечала:
– Дело в том, чью тень отбрасывает всадник, крепко держащий поводья. Кто платит за его седло и сбрую, включая эти самые поводья, кто велит ему скакать на запад или на восток. Османы могущественны и проводят собственную политику. Это не устраивает… некоторых людей.
Валиде одобрительно кивнула и добавила:
– Я бы сказала, это не устраивает некоторых очень влиятельных людей. И некоторые очень влиятельные города – не только здесь, в Оттоманской Порте.
«Хотя и здесь тоже», – подумала тогда Махпейкер. Амасья, к примеру, до сих пор не могла простить Османам убитого шахзаде Мустафу, любимца и знати, и простых горожан. Но валиде Сафие имела в виду действительно не только и не столько турецкие города. Прежде всего она намекала на Геную, чьим планам до сих пор успешно противостояла. Будучи венецианкой, Сафие последовательно помогала родному городу. Разумеется, торговые преференции, выданные Венеции, Геную категорически не устраивали.