– Случайно.
– Береги шею тогда. Хреновая сегодня будет ночь. Вон на том пригорке – ваши хоромы, – указал вохр. – Угости хоть папиросой, ударник.
– Еще не обзавелся, гражданин начальник, – соврал седой зэк.
Боец ему не поверил и, покачав головой, пошел назад.
Седой зэк поднялся и прошел в прихожую. Из-за закрытой двери доносился приглушенный гул голосов. Зэк вытер ноги, немного постоял, отогреваясь и прислушиваясь, и шагнул в свой новый дом.
Первое, что увидел седой зэк, войдя в блатной барак, – ничего блатного в бригаде Берензона нет. Не было среди этих людей авторитетов, не соблюдались воровские законы. Это было понятно сразу – по лицам, по взглядам, по голосам и разговорам. Но не были собравшиеся здесь люди и обычными заключенными: седому они напомнили разбойничью шайку, из тех, что жили на берегах Волги со времен Разина.
В бараке было много света, по лагерным меркам, и очень жарко. Под потолком висел густой папиросный дым, а на нарах были не только матрасы, но и одеяла с подушками. Жили здесь богато.
– Подскажи, где свободная койка? – спросил седой зэк у казаха с плоским лицом, штопавшего рубашку.
– А ты кто?
– Это Дед! Давай сюда, здесь твой топчан, – крикнул пожилой мужчина, старше седого, и хлопнул по застеленным нарам. – Не помнишь меня? А это я тебе вчера номер рисовал. Я всегда этапам номера подновляю, присматриваюсь к новеньким. Я тебя сразу заприметил и Берензону рассказал. Я художник…
– Маляр, – подали голос с верхних нар.
– Маляр – кличка, по призванию – художник, – добродушно возразил старик. Его лицо было покрыто паутиной морщинок, как у человека, чья жизнь прошла под открытым небом. – Я Берензону и подписи, и документы рисую, печать могу с закрытыми глазами подделать. Ты располагайся, Дед, не слушай меня. Вот твои нары нижние, вот мои рядом, мы соседи, значит. Вот тумбочка твоя, пустая, конечно, вещи Хорька мы на память разобрали, царствие ему небесное. Ты сам откуда?
– С Сибири.
– А выговор не сибирский. Ты из бывших, что ли?
– Все мы бывшие, – сухо отрезал седой зэк, укладываясь на нары.
– И то верно, – примирительно сказал Маляр. – Кто больше, кто меньше. Вот Хорек совсем отбыл, а мы только прибываем…
На кровать к седому внезапно прыгнула худая черная кошка с белым пятном на груди и нежно потерлась об его ногу.
– Смотри-ка, сразу тебя полюбила, – усмехнулся Маляр.
– Жратву почуяла, – объяснил зэк, отщипывая кусочек сала из кармана и протягивая кошке. Она взяла еду, кивая головой, проглотила, замурлыкала и легла рядом.
– Вот ведь тварь, – с умилением глядя на кошку, проговорил Маляр. – Целыми днями где-то шляется, а ночевать всегда сюда приходит.