Я был на него не в обиде: марка — есть марка, четырнадцатая часть долга долой! И к тому же, клянусь рогами Тангриснира, это самый дорогой сельдерей, который он когда-либо курил.
А в суп себе я еще нарву и насушу.
Потянулись тоскливые жаркие летние деньки. Почему тоскливые? Так не о копании в навозе я мечтал! И не битвы с сорняками мне грезились!
— Так, Сварти, успокойся. Мастер сказал желать траве хорошего! — вслух напомнил я себе о деле.
…Я люблю тебя, проклятое сено. Я желаю тебе добра…
Меня дед проклянет, как увидит. Наверное, уже проклял. Вчера дождь был, так это, наверное, он плевался из Чертогов Павших, видя, как ловко внук мотыжит чужой огород.
— Конь! — одернул я себя — Делай, что велено!
… Я люблю тебя, коровья ты жрачка. Я желаю тебе добра…
Дождь был сильный. Это, наверное, вся моя родня до двадцатого колена презирала незадачливого родственника.
— Конь!!! Уймись! Люби репейник! — изо всех сил наставлял себя я на путь смирения.
… Я люблю тебя, будущий компост. Я желаю тебе добра…
Узнает кто из родных, или знакомых — вот байка пойдет гулять по Нурдланду, как могучий колдун и будущий ярл Свартхевди Бьернсон, сын славного карла, внук великого колдуна, копался в земле, как вонючий трэль…
— Коооонь!!! Хватит себя поедать! Цветам добра желай!
… Я люблю вас, чтоб вы все сгнили. Я желаю вам добра…
Нет, копался, не как трэль — тот хоть и никчемный, а человек. Как полосатый лесной подсвинок в поисках желудей…
— Конь, возьми себя в руки, добром прошу! Вон, колючки из земли торчат, чем-то ценные для Ульрика — им пожелай, и все. На этой грядке… Всего три останется.
… Я люблю вас, колючее драугрово говно. Я желаю… Желаю… Вам…
Душу жгло, и я не выдержал.
— Да к Сурту все!!! Я не люблю вас!!! Я желаю вам ЗЛА!!!
Скоро приедет Ульрик…
Интересно, — думал я, глядя на то, во что превратились его насаждения — Может лучше нарушить клятву, и сбежать?
Асы клятвопреступников не одобряют…
Но ведь за уничтоженные посадки он мне еще долга накинет — так вовек не выкуплюсь!
Что ж делать то…
А вдруг старику понравится? Вот ставлю свою секиру против вонючих Самуэлевых штанов: ни у кого, к примеру, нет боярышника, который сам зайцев ловит, что пожрать ночью приходят. Только шкурки с костями возле корней собирать успевай. Или, вон, земляника, с краю поляны, на диво хороша растет, усиками шевелит, хоть ветра и нет. Ягодки наливные все выставила кверху, алые, как губки Астрид!
Жаль, есть их нельзя, ибо отрава…
А там где росли любимые старым алхимиком колючки, там теперь ровный прямоугольник изумрудной травы, мягкой и шелковистой на вид, так и манящей на ней поваляться. Деду точно понравится!