— Зачем? — спросил Храбр.
— Если Девятко нашел разбойников... — начал мысль Стоум.
— Он нашел разбойников, потому что вернулся быстро, — сказал Храбр.
— Начальники нам понадобятся, чтобы переговорить, как действовать сообща, — закончил мысль Стоум.
— Ладно, — сказал Храбр. — Будем собирать их. Правда, на это уйдет уйма времени.
— Не надо собирать начальников. Сначала послушаем Девятко, — сказал князь.
Пока разговаривали, струг Девятко нацелился на борт княжеской ладьи, и Ерш приказал гребцам взять багры, чтобы в случае опасности оттолкнуть струг.
Кормчий на струге Девятко все же оказался опытен, и его струг, удерживаемый баграми с ладьи, осторожно замер в паре метрах от борта ладьи.
По приказу Ерша гребцы перекинули через верхушку мачты крепкую веревку и свободный конец передали на струг.
Этим концом на струге обвязали за пояс Девятко. Затем на ладье потянули свой конец веревки, и боярин оказался в воздухе.
Веревку привязали слишком низко, и, потеряв опору под ногами, боярин начал переворачиваться головой вниз. Чтобы не перевернуться, он задрыгал ногами и руками.
Не каждый день приходится видеть гордого боярина, висящего вниз головой. И кто-то на ладье, глядя на эту диковинную картину, не удержался и озорно крикнул:
— И здоров же ваш баран!
Со струга тут же ответили:
— Это не наш баран, это наш боров.
Результат не заставил себя ждать — с обоих судов грянул хохот Улыбался даже сам князь.
Наконец Девятко опустили на палубу ладьи, и один из гребцов стал развязывать веревку, грубо дергая затянувшиеся узлы.
Пока развязывали веревку, Девятко от унижения краснел и пыхтел. Однако на княжеской ладье в присутствии князя вспылить он поостерегся: князь пальцем не тронет дружинника, но вспыльчивый Храбр другое дело — лучше его лишний раз не злить.
Освободив боярина от веревки, его поставили перед князем.
Пока Девятко перетаскивали с корабля на корабль, слуги раскинули толстый войлочный ковер на палубе под мачтой, уставили его мисками с едой.
Князь сидел, опершись спиной о мачту. Рядом сидел Госто-мысл. Бояре расположились по сторонам ковра.
Слуги наливали в серебряные чаши медовуху.
Князь взял полную чашу в руку и кивнул Девятко:
— Садись.
Девятко огляделся: свободное место оказалось с дальнего конца от князя. Для боярина это было обидно, но Девятко сел, ни словом не проявив обиды.
В это время Храбр поднял чашу и провозгласил здравицу князю:
— За здоровье нашего князя Буревого!
Князь поднял ответную чашу:
— И за ваше здоровье, мои друзья!
Когда опустошили чаши с медом, князь обратился к Девятко:
— Ну, теперь, Девятко, рассказывай, что видел.