После Венского конгресса, престиж России находился в зените, а большинству монархий в Европе казалось, что можно продолжать жить по старинке, когда небольшая дворянская верхушка правит и пользуется всеми благами. Поэтому нельзя винить Александра или моего реципиента Николая в том, что они «проморгали» промышленную революцию и социальные изменения. Это являлось довольно распространенным заблуждением в то время. Но я знал, что именно запоздалые реформы привели к революциям, буде во Франции или в России и надеялся, что мое послезнание поможет избежать некоторых ошибок и может дать стране фору в экономическом развитии. В мире наступала пора денег и пара, и требовались реформы, чтобы идти в ногу со временем.
Я понимал, что освободив крестьян, могу столкнуться с очень сильным противодействием. Недаром, мой брат, Александр, да и мой реципиент Николай не решились на этот шаг при всем желании. Судьба Павла I, убитого, в том числе, и из-за непопулярной экономической политики, являлась для них хорошим примером того, что не выгодно становиться на пути у больших денег. Поэтому, намериваясь освободить крестьян и уровнять сословия в правах, я нуждался в поддержке армии и сильного жандармского аппарата. Учитывая, что крестьянскую реформу мы рассчитывали начать после окончания грядущей войны с персами, а может и с османами, у меня имелось два-три года, чтобы создать и укрепить жандармский корпус и поставить во главе армии и гвардии, лично преданных мне людей, которые радели за крестьянскую реформу.
А посему, во главе жандармского корпуса я назначил Александра Христофоровича Бенкендорфа - человека исполнительного и опытного, вдобавок, лично преданного семье Романовых и поборника крестьянской реформы. Так, что его анкета подходила под все требуемые критерии. Несмотря на то, что генерал не являлся человеком блестящего ума и широкого кругозора, он был человеком волевым и амбициозным, то бишь, как говорили в моем будущем - деловым. А посему, я был уверен, что нужный департамент будет создан в срок и без особых бюджетных злоупотреблений.
Под капитана, а ныне сразу полковника Соколова, создавался отдельный департамент внутренней безопасности. Масштаб его планировался гораздо более скромный, чем у жандармского департамента, но с другой стороны, учитывая профиль и специфику работы, здесь требовался человек с «творческим» подходом к делу и широким кругозором. Учитывая опыт и успехи полковника Соколова, он идеально подходил для этой должности. Хотя департамент и назывался «внутренней безопасности», на деле он включал в себя отделы внешней разведки, контрразведки, промышленного шпионажа и, конечно же, внутренней безопасности. В более далеком будущем, когда расширится масштаб его деятельности, можно будет подумать о выделении разведки в отдельный департамент, а пока достаточно и одного департамента.