– Все узнаешь в свой черед, ярл.
– Думаешь, если я узнаю, то приду и возьму сам? – осклабился Эвил.
– Вряд ли.
– Тогда шепни. Только мне. Одином клянусь, никто не узнает!
– Одином? – Духарев хмыкнул. Один – отец лжи.
– Честью! Честью ярла Эвила!
– Ладно, – согласился Духарев. – Только тебе. Хузарский хаканат.
– О-о-о-о!
– Неужто испугался?
– Никогда! – отрезал Эвил. – Значит, треть гривны за два меча?
– Я сказал, четверть.
– А если я уйду? – ярл остановился.
Они уже поднялись довольно высоко. Внизу, метрах в пятидесяти под ними, плескалось между утесами море. Ярл остановился на самом краю скалы, глядел, покачиваясь, на чаек.
– К ромеям?
– Домой. В Халсфьерд.
– Лучше – в Исландию, – посоветовал Духарев. – Там конунг тебя не достанет.
– Так ты знаешь? – удивился Эвил.
– О твоей ссоре с конунгом? Конечно.
Ярл отошел от края скалы и сбежал по тропинке вниз, на крохотную лужайку. На лужайке паслись три козы, еще с десяток ощипывали скудную травку на склоне. За козами присматривал мальчишка-трель, больше похожий на дикого зверька, чем на человека.
Ярл дождался, пока Сергей спустится вниз.
– Хорошо, – сказал он. – Пусть будет четверть за два. И десять долей – мне.
– Пусть будет так, – согласился Духарев. – Если ты приведешь с собой не меньше пяти сотен хирдманов.
– А если больше?
– По две доли за каждую сотню.
– Я приведу тысячу! – Эвил Оттарсон сразу повеселел. – По рукам, воевода Серегей! А сейчас пошли пить Гуннарово пиво.
– Похоже, этот Гуннар не слишком мне рад, – заметил Духарев.
– Пусть это тебя не беспокоит. Я решил встретиться с тобой здесь, и мы встретились. Гуннар присягнул конунгу. У конунга много кораблей и еще больше воинов. Но все они – далеко. А мой хирд – здесь. Я сказал Гуннару: или ты сам будешь гостеприимным хозяином этого фьорда, или я. Как ты думаешь, что он выбрал?
В Белозерье Духарев вернулся через восемь дней. Всю дорогу их драккар сопровождал попутный ветер, грозивший вот-вот перейти в шторм. И шторм таки разразился, но когда они уже вошли в устье Двины.
Варяги глядели на Духарева с почтением, полагали, что это его удачливость организовала погоду.
Артем ходил с задранным кверху носом. Рубиться да стрелять всякий может, а вот удачливость – свойство, присущее исключительно вождям. И многие полагали его наследственным.
В Белозерье Духарева ждал сюрприз – сам великий князь киевский Святослав!
– Здрав будь, Серегей! – Князь по-братски обнял воеводу. – Слыхал о твоих подвигах!
– Да какие подвиги, – отмахнулся Сергей. – Побили ватажку разбойников.
– Ты только в Новгороде так не скажи, воевода, – строго произнес князь. – Мне их старшина уже подала жалобу: дескать, разграбил твой воевода наш погост.