— Не уходи. Мне и здесь хорошо.
— Представить не могу, как тебе может быть здесь комфортно.
— Я пьяная. Мне везде удобно. Вот только так чизбургер охота. Я бы его съела и использовала в качестве подушку. Или может, использовала в качестве подушки и съела.
— Понятно.
Я поднимаю бровь.
— Ты просто хочешь порыться в моем нижнем белье.
— О, я уже в нем рылся.
— Ложь.
— Надел его на голову и танцевал по квартире.
— Правда, чтоль? — спрашиваю я, я абсолютно серьезна.
— Давай, — говорит он, беря меня за предплечье. — Если ты хочешь спать в одежде, отлично. Но я отведу тебя в постель и сниму обувь.
— А можешь мне и зубы почистить? Мне надо почистить зубы. — Я позволяю ему поднять меня, поставить на ноги, тут меня качает влево, прямо на журнальный столик. Но я в его руках, его умелых руках, и он удерживает меня.
— У тебя умелые руки
— У тебя изумительная попка, — отвечает он и наполовину ведет, наполовину тащит меня из гостиной в спальню.
— Мне нравится, как ты говоришь попка, — хихикая, говорю я, подражая его акценту. — Мне вообще нравится, как ты говоришь.
— Я рад, потому что в будущем предвижу много разговоров о попке.
— Да, да. — Я пытаюсь его оттолкнуть. — Только бла-бла-бла.
— Ты ненормальная, когда напьешься, — шепчет он мне на ухо. — В противном случае я уже был бы над тобой и в тебе. Ты бы не смогла ходить несколько дней, а я бы только начал тебя обрабатывать. — Он укладывает меня на спину и снимает туфли.
— Звучит болезненно, — комментирую я, чувствуя, как тело превращается в желе. На секунду мне кажется, что у меня нет ни пальцев, ни рук и ног, я просто мягкая, бесформенная клякса.
— Бесформенная клякса? — спрашивает Брэм.
— Ты можешь читать мои мысли! — обижаюсь я на вторжение в частную жизнь.
— Нет, ты только что сказала бесформенная клякса, — говорит он. — Вслух.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь защитить свои мысли от его умения читать их. И затем у меня вылетает.
— Я целовалась кое с чем. То есть кое с кем.
— Хорошо, — медленно говорит он, ставя мои туфли на пол и присаживаясь на край кровати. — И ты говоришь мне это потому что?
— Потому что ты можешь осудить меня за то, что я сделала.
У него слегка перехватывает дыхание, и я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него.
— Я почти позволила парню заняться со мной сексом в туалете. Ему было двадцать четыре, и он фанат Giants.
Его адамово яблоко подпрыгивает, когда он сглатывает.
— Но я не трахнулась с ним.
— Нет? Ты фанатка Oakland A?
— Я фанат Giants, — язвлю я. — И он был не ты.
Он наклоняет голову, изучая бесформенную кляксу на кровати.