— Долго мы будем сидеть? — спросил дядюшка Артур.
— Недолго. Лучше бы вам надеть непромокаемый плащ, сэр. После следующего дождевого заряда мы пойдем.
— Как вы думаете, они наблюдали за нами в ночной бинокль, пока мы пересекали бухту?
— Что за вопрос? Они и сейчас не сводят с нас глаз. Они очень беспокоятся, беспокоятся потому, что все идет не так, что-то случилось с их приятелями, которых послали взять у нас интервью. Конечно, если они — бандиты.
— Они начнут их искать.
— Не сразу. Не раньше чем через час или два. Они будут ждать их возвращения. Подумают, что те слишком долго добирались до «Файркреста», и мы снялись с якоря до их появления. Или что-то случилось с резиновой лодкой. — Я услышал, как дождь с силой забарабанил по крыше салона. — Пора отправляться. Мы поднялись на палубу, прошли на корму, тихо спустили резиновую лодку на воду и по кранцу слезли в нее. Я оттолкнулся. Ветер и прилив тут же понесли нас вперед, к заливу. Сквозь струи дождя мы с трудом различали «Шангри-Ла», раскачивающуюся на волнах, в то время как нас несло ярдах в ста мимо ее левого борта. Где-то посредине между «Шангри-Ла» и берегом я запустил мотор и повернул назад. Катер был отшвартован за конец шлюпбалки, выставленной по правому борту «Шангри-Ла» примерно футах в десяти от мостика. Корма катера была в каких-нибудь пятнадцати футах от освещенного трапа. Я подошел с правого борта, против ветра, и причалил к трапу. Матрос в непромокаемом плаще и французской бескозырке с помпоном сбежал по трапу и принял носовой конец.
— А-а... Добрый вечер, приятель, — сказал дядюшка Артур. Он не пытался изображать что-то: именно в таком тоне он обычно и разговаривает с людьми. — Сэр Энтони на борту?
— Да, сэр.
— Надеюсь, я могу встретиться с ним ненадолго?
— Если вы подождете... э-э... — Он осекся, уставившись на сэра Артура. — О-о, это вы, адмирал!
— Адмирал Эрнфорд-Джейсон. А вы тот самый парень, что отвозил меня на «Колумбию» после обеда?
— Да, сэр. Я провожу вас в салон, сэр.
— Моя лодка подождет меня здесь несколько минут. — Тем самым он давал понять, что я всего лишь его матрос.
— Прекрасно, сэр.
Адмирал вскарабкался по трапу и прошел на корму. Десять секунд я потратил на осмотр съемных перил, обрамляющих трап, и решил, что их можно выдернуть без особого труда, затем последовал за адмиралом и его сопровождающим на корму. Я прошел коридором, ведущим в салон, и спрятался за вентиляционной трубой. Почти тут же матрос вернулся обратно. Секунд двадцать он будет размышлять, куда я делся, но меня мало занимало, чем он будет занят в эти двадцать секунд. Подкравшись к приоткрытой двери салона, я услышал голос дядюшки Артура. — Нет, нет, я искренне сожалею, что ворвался к вам столь бесцеремонно... Да, благодарю вас, пожалуй не откажусь, если вам не трудно. Да, и содовой, пожалуйста. — Казалось, дядюшка Артур пожаловал лишь для того, чтобы промочить горло на сон грядущий. — Спасибо, спасибо. Ваше здоровье, леди Скурос. Ваше здоровье джентльмены... Не хотелось бы вас задерживать, но буду очень благодарен, если вы поможете нам. Я и мой друг, мы очень обеспокоены, поверьте очень... Куда же он подевался? Я думал, он идет следом за мной...