— Мэтр! — взволнованно окликнула придворного мага Тэйла.
На этот возглас подскочили все мужчины.
— Ахалай-махалай! — сквозь зубы прорычал Бирон и, встав на колени, начал исцелять опухшие ладошки.
— Ты ему и спинку подлечи, маг, — проявился для всех Агафон, — тоже исхлёстано.
С мальчика быстро сняли камзольчик и задрали рубашку. Спина была разрисована тонкими розовыми полосками, какие появляются, если стегануть прутом по нежной коже.
— Я убью её! — взревел король, сверкая глазами и разворачиваясь в сторону лестницы, с намерением тотчас пойти и исполнить свою угрозу, — я убью эту тварь!
— Ну, уж нет! — Тэйла поймала разгневанного отца за рукав, — вы должны были сделать это раньше! А теперь — это мой сын! Теперь — это моя война! Если бы я спросила у богов: имею ли я право казнить или миловать жестокую старуху, они бы ответили — да, имеешь!
И, в подтверждение слов негодующей королевы, под потолком высокого зала громыхнул гром.
— Кто это шутит? — зло спросила раздражённая девушка, греша на духа дворца, и совершенно упустив из вида, что находится в магическом мире.
— Это боги дали ответ! — изумлённо поведал маг. — Ваше право решить судьбу вдовствующей королевы!
— Боги дали ответ на твой запрос, хозяйка, — продублировал Кузя.
Тэйла отпустила королевский рукав, в который она вцепилась в гневе и, глубоко вдохнув и выдохнув, немного успокоилась.
Посмотрела на взбешённого короля, сжимающего кулаки, на подлеченного принца, возле которого, как два охранника, стояли мальчишки, и решительно заявила:
— Я, королева Ледонии, буду вершить суд! За издевательство над моим сыном, мужем, Лиенрисом и другими невинными людьми вдовствующая королева и её прихвостни-фрейлины приговариваются к… шурушке! К вечной головной боли! Чтобы они могли думать только о своей голове, и ни о чём больше! Издевались над людьми, так пусть теперь нечисти пользу принесут. Агафон, есть у нас шурушка?
— Есть! Как не быть! Даже две! Есть, хозяйка, есть! Есть! — ликующе зачастил домовой, подпрыгивая от нетерпения.
— Две на четверых — в самый раз, — подвела итог Тэйла и, обратившись к присутствующим, объявила: — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! Агафон, исполняй!
Дворцовый домовой счастливо крутанулся на месте и исчез.
— Тэйла, — удивлённо захлопал глазами Бертик, — что же это за наказание? Надо было что-нибудь посерьёзнее придумать, вон, Серому бы отдали, чтобы сгрыз её!
Шон недоумевающе поддакивал другу и кивал головой. Мужчины молча обдумывали странный приговор и им, по большому счёту, тоже не всё было понятно.