Осначев, не получивший команды одеваться, накинул рубаху и, взглянув на часы, заходил возбужденно. График летел к черту! И добро бы из-за дела. Минута на счету, а тут с собственными бронхами не разберешься. А, не дай бог, если подтвердится воспаление! Нет, что угодно: колоться, греться, светиться. Но — чтоб на работе.
Он набрал мобильный своего помощника:
— Новости?
— Почти по плану, — голос на другом конце из вальяжного сделался рапортующим. — Сдвинул директора металлургического на вечер, как вы приказали. Остальное, если до трех успеете, пока в графике. Да! Опять Ремейко приезжал. Завтра у них освящение храма, что мы спонсировали. Будут люди из мэрии. Очень просил быть лично.
— Сам съездишь, — перебил Осначев. — С попами кадить — это твоя нагрузка.
Он подошел к стеклянному закутку.
— Что раскопал, мыслитель?
— Ты на учете-то давно? — не отрываясь от экрана, поинтересовался Андрей.
— По поводу чего? — язвительно уточнил Осначев. Небрежная, сверху вниз, манера «закормленного» лаборантика общаться с пациентами ему осточертела.
— Понятно чего — туберкулеза, — так же раздраженно отреагировал Андрей. Не дождавшись ответа, он обернулся, увидел перед собой ошеломленные глаза. — Да ты чего, мужик, не знал разве? Ну, ты даешь. Вот же — открытая форма. Раз сектор, и потом — здесь. И пазухи какие! Даже не этого года. Глянь-ка сюда, как запущено. Считай, половина правого легкого. Ты чего молчишь-то? Проверялся когда в последний раз?
— Лет пять, — выдохнул Осначев.
— С такой-то дыхалкой! Погоди, ты вообще здесь как оказался? От кого?
— От главврача. Я ж говорил — он должен был позвонить.
— Да? Может, и звонил. Я, наверное, выходил, — Андрей, теряясь, присмотрелся к посеревшему пациенту. — Вы вот чего. Вы кончайте эти… нервы. Медицина сейчас многое может. Тут загадывать нельзя. Смотря какое лечение. Опять же организм важен. Бывает, полгодика в санатории и — зарубцовывается.
— Где?!
— Лучше в горах. Ну, а уж на самый край — у нас в институте хирургия очень сильная. Правда, у вас на стволе еще какое-то затемнение…
— А точно, что?.. — слово «туберкулез» Осначев произнести не решился.
— Да можете мне поверить. Я на этом десять лет сижу. Туберкулез, как собака колбасу, чую. Рентгенологи и те советоваться прибегают.
Андрей спохватился:
— Но вообще-то всякое бывает. Тут безапелляционно нельзя.
Вот чего: давайте-ка мы вас для надежности еще на томографе прокатаем.
Он взял за руку сделавшегося вялым пациента, подвел к высоченной скамье, помог вскарабкаться, уложил, приговаривая:
— Вот и лежите. Вот и глянем. Вот, может, и обойдется.