К концу вечера нетрезвый Осначев встрял в беседу двух священников, затеявших обсуждать чудесные обстоятельства, при которых император Константин спустя три столетия обнаружил колыбель, в коей вскормили младенца Христа.
— Да чего вы тут воду в ступе толчете, святые отцы?! — рявкнул он. — Тоже мне — таинство! Надо было обнаружить — и обнаружил! Я так думаю, букву «Х» нацарапанную узрел и сразу понял — «Христос»!
Упившийся олигарх осел на руки подоспевшего охранника.
— Ну что, сердобольный наш, убедился, наконец, что здесь толку не будет? Ты только вглядись в эту образину! И это, по-твоему, элитный образец? — язвили над ним. — Чудик! Сколько ж можно время впустую терять? Пора, наконец, план наверстывать.
— Да! — уныло согласился Он. — Пожалуй, вы правы: не случилось.
Затем перевел взгляд на раскинувшегося на постели мужчину, тяжелое смрадное дыхание которого заполнило комнату.
— Увы! — добрый ангел-хранитель, прощаясь, провел крылом над спящим, отчего на лице того вдруг выступило на секунду детское, наивное выражение, и с печальным криком отлетел.
…— А вот самый свежий и самый, надо признать, уникальный в моей практике случай, — главврач развесил снимки. — Помните, конечно, в прошлом месяце скоропостижно скончался олигарх Осначев?
Студенческая аудитория заинтересованно зашумела.
— Так вот, обратите внимание. На левом снимке, сделанном за месяц до смерти, всё чисто. Можно сказать, безукоризненно. А вот это — через две недели. Вглядитесь — сплошная саркома. Будто не опухоль, а пожар полыхнул.
— И чем это можно объяснить? — поинтересовались из зала.
— Не знаю. С позиций чистой науки необъяснимо. Должно быть, просто истек его срок.
Скептические возгласы были ему ответом, — молодость не приемлет неопределенности.
04.01.2006