В ответ на «фашистов» Константин Осташвили вынул из сумки мегафон и сказал:
— Ах, вы русских фашистами называете? Вы еврейские ублюдки!
Я бы сказал, что демократы повели себя не вполне логично: если делаешь «свободный микрофон» — значит, рискуешь тем, что у тебя к этому микрофону может подойти каждый, в том числе фашист. И может принести с собой какой угодно плакат. И в конце концов плакат «Долой сионизм!» — это не плакат «Бей сионистов!», второй — призыв к насилию, а первый — всего лишь точка зрения.
Штильмарк продолжает: «Косте сказали «фас», и молодым этим вот парням Костя сказал — «фас», действуете наглее. Они ходили там, пихали. Пихнут какого-нибудь писателя — «вот жидовская морда», «вот жидяра», а те — «фашисты». Вот такой вот у них был бесконечный разговор: жиды — фашисты. Потом туда выскочила некая Наталья Иванова, такая была мегера, вроде Аллы Гербер, только помоложе. И она начала: вот пришли провокаторы. Костя с мегафоном: «Ты сама кто такая есть? Мы на диспут пришли». И началось: Костя в мегафон орет «жиды», та в микрофон орет «фашисты».
От начавшегося в зале скандала было совсем уже недалеко до настоящей драки. Теперь уже не установить, кто кому первый влепил сумочкой: патриотка демократу или демократка патриоту. Кто-то выкрикнул: «Сегодня мы пришли с плакатом, а завтра — с автоматом!» Говорят, что это был люберецкий журналист Е. Л. Откуда взялась дата 5 мая, названная потом Юрием Щекочихиным по телевизору как день, когда «Память» собирается прийти в ЦДЛ с автоматами, — трудно сказать. Магнитозаписи этого безобразия сохранили немало патриотических вскриков и всхлипов, но криминальная фраза, за которую в принципе действительно можно сажать, ни на одну пленку вроде бы не попала.
Драки как таковой все-таки не произошло, но у писателя А. Курчаткина смахнули на пол и раздавили очки, а Булату Окуджаве попытались завернуть за спину руку. «И вот один из деятелей, — рассказывает Александр Штильмарк, — такой товарищ Ламм, тоже имевший какое-то отношение к писателям, начал перепрыгивать через сиденья, подбежал к этой ругающейся толпе и упал. Упал и поднял руки-ноги кверху, как жук, который не мог подняться. На него все ринулись и начали его снимать.
— Что с вами? Как вы?
— Вот меня ударили!
И так эти карикатурные снимки попали в разные издания. Чего не отнять, так того, что деятель он был хороший в плане артистических данных».
Милиции в ЦДЛ обычно полным-полно, но на этот раз ее как ветром сдуло. Когда же милиционеров позвали в зал, они ограничились увещеваниями, даже не попытавшись отнять у Осташвили мегафон. В конце концов они вывели Осташвили из здания и отпустили на все четыре стороны.