Люди Чиннова обыскали лес, обшарили пруд и даже перекопали погреб в домике сторожа, так как полагали, что он мог зарыть там тело убитого. Но не прошло и двух месяцев, как тайна разъяснилась сама собой. В тихой заводи реки Неменек всплыл мужской труп, который утопили, привязав к нему тяжелый груз. С течением времени веревки сгнили, и разбухшее, наводящее оторопь тело поднялось на поверхность. Первым его заметил мальчишка, учившийся в школе у Августина Каэтановича, и побежал рассказывать всем о страшной находке. По остаткам одежды, кольцу на руке и янтарной фигурке в кармане не без труда опознали Кристиана Рейтерна. Он был убит выстрелом в голову. Револьвер, из которого его застрелили, после долгих поисков был обнаружен в комнате Теодора, в хитроумном тайнике, устроенном за одним из шкафов.
Мне до сих пор невыносимо трудно говорить о том, что произошло потом, но я все же попытаюсь, чтобы не нарушать целостности повествования.
Пока тело не было найдено, теплилась хотя бы призрачная надежда на то, что Кристиан остался жив, и я цеплялась за нее до последнего. Но после того, как Чиннов показал мне янтарную фигурку, которую я подарила убитому, и спросил, узнаю ли я ее, надеяться уже было не на что. Клад далекого предка убил потомка, и ничто в этом мире не имело больше значения.
Я плохо помню, как я жила в те страшные дни, когда стало понятно, что все кончено и Кристиана больше нет. Я двигалась, ела, спала, как-то существовала, но это существование замыкалось в пещере скорби: тьма слева, тьма справа, тьма везде. Горе поглотило меня, я не ощущала ничего, кроме него, и все остальное сделалось мне безразлично.
В почтовом отделении я больше не работала. Графиня Рейтерн, надо отдать ей должное, повела себя крайне деликатно. Она не давала нам с отцом понять, что теперь, когда афера с привидениями разоблачена, мы стали в замке совсем лишними; также она не препятствовала моему появлению на похоронах. Вообще графиня держалась так, что вызывала всеобщее уважение. Другая мать на ее месте стала бы осыпать убийц проклятьями; графиня не стала опускаться до публичных проявлений скорби, но от Чиннова я узнала, что она употребила все свои связи на то, чтобы дело поручили лучшему в Курляндии обвинителю. Суд я помню плохо, хотя меня и вызывали свидетельницей. Само собой, обвиняемые были признаны виновными и приговор оказался максимально суровым, а Чиннова, успешно раскрывшего столь громкое дело, повысили и перевели в Митаву. Все шло своим чередом, и только Кристиана мне никто не мог вернуть. Я совершила ошибку, я проглядела зло, которое гнездилось совсем рядом со мной, и я знала, что за эту ошибку я буду расплачиваться до конца своих дней.