— При чем здесь французский календарь? Тем более, что брюмер, насколько я помню, октябрь, а не август.
— После восемнадцатого брюмера история Франции повернулась вокруг своей оси, и далее к власти пришел Наполеон. Не сразу, но вскоре.
— Да. Остроумно. Дальше.
— Так вот, после восемнадцатого августа Лева сделал большой заем. Он был вынужден это сделать, чтобы сохранить бизнес. Занимать в те поры было совершенно негде. Банки кредита не давали. Ну, вы помните. Но деньги нашлись. Посредником в этом деле стал тот самый человек, о котором вы мне толкуете.
— Рулада, — подсказал Никсов, ему показалось, что Хазарский опасается вслух упоминать эту фамилию, словно о черте толкует.
— Да, он.
— Он дал собственные деньги, из своей фирмы?
— Нет. Рулада и вся его компания сами были в долгах, как в шелках. Деньги получены были из некой мафиозной группировки. Кажется, Солнцевской, но я в этом не уверен. Вы понимаете, что об этом никто не должен знать. Лев Леонидович очень дорожит своей репутацией.
— Да будет вам. У нас столько чиновников в государстве на кормлении у этих самых группировок, и никто не смущается. А здесь — просто заем. Дальше.
— Заемная сумма была очень значительной и под очень большие проценты. Вы представляете, какие тогда брали проценты?
— Представляю, но с трудом.
— Естественно, сам Рулада получил от нас некоторые комиссионные. Но ему этого показалось мало. Он стал требовать пять процентов от той суммы, которую мы получили в долг. Наличными. Это была огромная сумма, а мы считали каждый доллар. Вы вникаете в суть вопроса? Двадцать процентов мы обязались заплатить бандитам, и еще этому хмырю пять! При этом он утверждал, что именно так они со Львом и договаривались.
— А они договаривались?
— Не знаю.
— Вы платить отказались?
— Да. И тогда Рулада прибегнул к шантажу. Нам ничего не оставалось, как начать собирать на него компромат. Мы обратились в ваше агентство.
— Вы собирались как-то использовать собранный материал?
— Нет, мы просто хотели, чтобы он у нас был, потому что это была единственная возможность предотвратить шантаж. И тут вдруг неожиданно Рулада сел. Процесс провели очень быстро, показательно быстро, зато срок дали меньше минимального. Очень может быть, что он сам себя посадил, чтоб не пойматься на чем-то более серьезном.
— В мае Рулада вышел на свободу. Он заявил о себе?
— Заявил. Он явился сюда в офис и потребовал у Левы свои проценты. Только теперь он их хотел брать не деньгами, а имуществом. Он захотел получить в собственность некий ресторан.
— А на каком основании он это просил?