— А на том же. Мол, ты Лев, сам обещал. Ресторан маленький, скорее — кафе, но он расположен в хорошем месте, и дает нам приличный доход. И потом, почему Лев должен отдавать свой ресторан? У них только пойди на поводу. Весь дом растащат по нитке!
— А долг браткам вы к этому времени уже отдали?
— Сполна. И проценты тоже. Базара нет, шеф.
— Лев Леонидович отказался отдавать свой ресторан. Так?
— Вы догадливы.
— А дальше что было?
— А что дальше? В больнице лежит с простреленной грудью.
— Та-ак… А скажите, господин Хазарский, а чем собственно Рулада шантажировал вашего шефа.
— А вот этого я не знаю, — твердо сказал Хазарский и вскинул руки, словно отпихивая от себя Никсова. — С этим, пожалуйста, к самому Леве. Здесь я ничего не могу. Это его личные дела, в которые он меня не посвящал и посвящать не собирается.
Вид у Хазарского был такой, что, мол, знал бы, все равно не сказал. Видно, это было что-то глубинное и личное.
Далее Никсов решил тут же, не отходя от кассы, поговорить с Инной. Истерический ночной разговор пока находился как бы вдалеке от главной проблемы, а не мешало бы секретаршу пораспрашивать о конкретных делах фирмы. Однако здесь его ждало разочарование.
— Инны Сергеевны в ближайшее время на работе не будет, — сказал первый же человек, к которому Никсов обратился с расспросами.
— А как мне ее найти?
— Никак, — осторожно заметил служащий.
— А… понял. Она, наверное, в больнице у Льва Леонидовича, — догадался Никсов.
— Если знаете, зачем спрашиваете?
Как видно, здесь умеют хранить производственные тайны. Надо ехать в больницу. Разговор с Львом сразу бы многое объяснил, но здесь Никсова ждала неудача. К больному Шелихову его не пустили. В регистратуре с ним вообще отказались говорить, даже привычного диагноза «состояние удовлетворительное» он не мог из них выдавить. А это значит, что имеет место быть «состояние средней тяжести», что нежелательно.
Но до лечащего врача Никсов достучался. Тот был сух и неприступен, надменен и при этом и неприлично патлат. Волосы густые, как канадский газон. Интересно, как он эдакую громоздкую шевелюру под белую шапку запихивает?
— В интересах следствия я должен увидеть больного Шелихова как можно быстрее.
— Скажите, пожалуйста!.. И как можно быстрее? Это совершенно исключено.
— Вы меня не пускаете, потому что я из частной конторы? Поймите, я веду дело Льва Леонидовича.
— Какие глупости вы говорили. Здесь уже были милиционеры. Их я тоже не пустил. Сейчас к нему нельзя. Вчера к нему даже с деловыми бумагами приходили, а сегодня — баста.
— У вас что — карантин?