Он немного нелеп. Как такого бояться?
Куда больше я боюсь, что Элвин узнает о моей попытке побега.
Руки вывернуты за спину, и я чувствую, как жесткая веревка впивается в запястья.
Как он посмел? И зачем?
…Если Элвин только узнает, такое ему устроит… и мне потом.
От мысли, что пока я была без сознания, Дориан прикасался ко мне, возмущение становится еще сильнее.
— Развяжи меня, — повторяю я, стараясь говорить спокойно. — Ты не знаешь, кто мой хозяин и что он может с тобой сделать.
— Знаю, — он заканчивает и, покряхтывая, встает. Тщательно отряхивает колени. — Поэтому и не развяжу, леди, уж простите. Вы и представить не можете, каким сокровищем обладаете.
— Сокровищем?
Он же не о тех сокровищах, что хранятся в часовой комнате?
— Ваш ошейник, леди. Великое сокровище для любого мага. Через него можно черпать. Как живой источник магии, как родник с кристально чистой водой. Для любого наделенного силой наслаждение — испить из него.
Он говорит медленно, почти нараспев, прикрыв глаза. А когда открывает их, мне становится жутко. Впервые за вечер.
Потому что это не просто нелепо. Это странно, когда смешные, простоватые мужички средних лет начинают говорить как влюбленные мальчишки.
И потому, что карие глаза мага заволакивает ихоровая, горячечная пленка безумия.
И еще потому, что он подходит ближе. Присаживается рядом, смотрит на ненавистный кусок кожи как на святыню.
— Вы не знаете, леди, какой это великий дар, — шепчет он, кладя руки на камушек в пряжке. — Разделить со Стражем его силу.
— Хочешь ошейник? Забирай! Я для этого и пришла, — выкрикиваю я ему в лицо.
И голос предательски дрожит, как ни пыталась я скрыть свой страх.
Никто, ни одна живая душа не знает, что я здесь. Элвин и Джанис проведут полночи, если не всю, во дворце княгини. А потом будут спать до обеда. Мое отсутствие заметят только ближе к вечеру завтрашнего дня…
— Нельзя снимать. Он должен быть на вас. Только тогда будет связь. — Дориан все еще гладит камушек, и глаза его светятся благоговейным восторгом. — Сила… Да-да, я чувствую. Так много силы…
— Элвин найдет меня. И ты пожалеешь, что родился на свет.
Когда он встает и уходит, мне поначалу кажется, что удалось докричаться до его разума сквозь пелену безумия. Ведь глупость же — неимоверная глупость. Как только Элвин поймет, что происходит, Дориана ничто не спасет.
Если бы все было так просто! Маг возвращается, держа в руке медный шар размером с яблоко. По шару спиралью бежит рунная вязь.
— Что ты делаешь?
Он не отвечает. Ставит шар передо мной, прикрывает глаза и молча выплетает что-то пальцами. Совсем как Элвин, когда колдует.