Он надел на Нельсона наручники и повёл его к машине. В дверях тот обернулся.
— Если я когда-нибудь постучусь к тебе, Лена, могу надеяться, что ты мне откроешь дверь?
— Никогда! Я тебя ненавижу!.. Тебе надо гнить в тюрьме! Всю жизнь! Понял!?. В камере!.. За решёткой!..
Выйдя из дома, Борис скомандовал старшему из оперативников:
— Задержанный поедет со мной, а вы — следом.
Когда полицейская машина отъехала, Елена включила магнитофон. Мужской голос запел:
Воспоминаний груз
Навеет этот блюз…
Потеряны мечты,
И сожжены мосты
Елена слушала и приговаривала:
— Подлец!.. Негодяй!.. Мерзавец!.. Получишь по заслугам!.. Будешь сидеть в тюрьме! За решёткой! Всю жизнь! До самой смерти!.. — И вдруг, как бы осознав значение этих слов, в ужасе стала повторять: — До смерти… До смерти… До смерти… — Схватила мобильник, лихорадочно позвонила Дубинскому и, дождавшись его ответа, стала умолять:
— Яков Петрович, дорогой, нужна ваша помощь, случилась беда!..
— Я всё знаю, Леночка, я слушал новости: только что передали, что он арестован.
— Яков Петрович, спасите его! Защитите!
— Девочка моя, но он — убийца!
— Да, я знаю, знаю! Но что мне делать? Я люблю этого убийцу! Всю жизнь любила!.. С самого детства! И сейчас люблю!.. Люблю!.. Люблю!..
Она продолжала взывать в трубку, а из магнитофона, всё громче и громче, заглушая её, продолжал звучать тот же блюз, только теперь его уже пели два голоса, мужской и женский:
Потеряны мечты,
И сожжены мосты.
Воспоминаний груз
Навеет этот блюз.
Неяркой лампы сеет,
Нам по пятнадцать лет…
Машина Пахомова неслась по дороге. Он за рулём. Рядом Нельсон. За ними следовала машина с тремя оперативниками.
Первые несколько минут ехали молча. Потом Нельсон спросил:
— Обвинения серьёзные?
— Железобетонные, — ответил Борис.
— Ты вёл расследование?
— Я.
— Тогда верю. Так в чём же мой прокол?
— Могу объяснить. В школе это называлось «Разбор ошибок». У тебя их было несколько. Первая: «Из рук в руки», толстая газета, её не было в начале, я бы запомнил. Ты поэтому и настоял на повторном обыске, чтобы её подложить. После твоего отъезда, я стал всё перематывать назад, и меня насторожило, как ловко ты подсунул версию «сантехник», как она гладко раскручивалась и как мастерски была утоплена… Это по первому убийству. Теперь по второму: преступник должен был знать дату отлёта Григория и Елены, ведь они её не афишировали. После телефонного разговора твоей мамы с Еленой, ты это узнал. Узнал и про предстоящий ремонт. И адрес Яны ты знал — мы у неё были. Времени оставалось мало, надо было торопиться до отлёта и, главное, чтобы Яна не успела договориться с другим сантехником. Поэтому на следующий день объявление уже лежало в её почтовом ящике… Понятно, что его бросил туда твой подручный, но… Объявление отпечатано на компьютере и выпущено из цветного принтера. А мы знаем, что наш «сантехник» Интернетом не пользуется. Отправить кому-нибудь из знакомых, чтоб тот ему передал, и объявление, и Янин адрес, и указания к действию — означало расширить круг участников — это опасно. Послать по почте — потерять, минимум, три, а то и четыре дня. Поэтому ты отправил своё письмо с проводницей, просто и быстро: вечером дал — утром оно было получено.