— Ты спишь?
Я оперлась на локти.
— Нет. Просто пытаюсь представить жизнь на ферме пятьсот лет назад.
Он улыбнулся.
— Зачем?
— Там есть могила женщины, которая умерла в двадцать один год. — Я посмотрела через плечо по направлению ее надгробия. — Я задумалась о ее жизни. Был ли у нее шанс сделать что-нибудь стоящее? В чем была ее величайшая радость? Ее самые большие сожаления?
Ник кивнул и забросил ежевику в рот.
— Как думаешь, от чего она умерла?
— Возможно, при рождении ребенка…
— Может быть. — От ветра мой сарафан на бедрах немного приподнялся. Ник потянулся и разгладил его по моему бедру, оставив там руку. — Ты хочешь детей когда-нибудь?
— Возможно, что насчет тебя?
— Определенно.
Он очень удивил меня, в колледже никто из нас не был уверен.
— Ох?
— Да. Я был счастлив расти в большой семье. У нас не было много денег, но было весело. — Он улыбнулся. — Мы сводили маму с ума. Она кричала до хрипоты. Боже, мы ужасно себя вели. Она бегала за нами с метлой и била нас ею по заднице, если ловила.
Я рассмеялась.
— Правда? Я этого не знала.
— О да. Думаешь, почему я так быстро бегаю? Годы тренировок спасали мою задницу от ее гребаной метлы. — Он вытянулся на боку, опершись головой на руку. — Я все еще помню ее. Она была старомодной с деревянной ручкой и красными нитками, опоясывающими солому разной длины
— И из-за этих воспоминаний ты хочешь детей? — спросила я нерешительно.
— Конечно. Это была шумная жизнь, но нам никогда не было скучно. — Он затих на мгновение, а я закрыла глаза и снова легла на спину. — Как ты думаешь, — продолжил он, — если бы мы остались вместе, у нас сейчас были бы дети?
Я улыбнулась.
— Ты представляешь, как я гоняюсь за ними с метлой?
— Честно, да, — рассмеялся он.
— Мальчики или девочки?
— Хмм. Один мальчик и одна девочка. Нет, по двое каждого.
Мои глаза расширились, и я снова приподнялась на локтях.
— Четыре ребенка? Мне только двадцать восемь!
— Но к этому моменту мы были бы женаты уже семь лет. И, возможно, у нас были бы близнецы.
— Господи, помилуй. Прощай моя девичья фигура.
— Нет, нет, твое тело все еще идеально. Я не могу перестать прикасаться к тебе, вот почему у нас так много детей. — Медленно он погладил рукой мою ногу, поднимаясь выше по бедру, и дальше до груди. Мои соски затвердели, когда его пальцы очертили вырез моего сарафана. Невольно мои легкие наполнились свежим воздухом, моя грудь приподнялась от его прикосновения. Он накрыл одну грудь ладонью, осторожно разминая ее, и следя за движениями своей руки. Затем он сунул руку мне под подбородок, наклоняя мое лицо к себе. — Я все еще схожу по тебе с ума.