— Я ни в чем не могу вам отказать, — согласилась она, — мигом вам их принесу.
— И раз уж вы встали, не могли бы вы передать мне мел? — попросил Стивен.
Кусок мела, которым Лаура записывала напоминания о назначенных встречах.
Доктор тоже нервничал: весь его небольшой опыт общения с женщинами был печальным. Он знал, что должен вести себя очень осторожно, и все же не имел ни малейшего понятия, как именно.
— Держите, — сказала она, вернувшись и взяв графин, — марципан и кусочек мела. Придется пить из одного бокала, только он остался чистым. Вы не против?
— Не против.
После чего несколько минут они просидели в тишине, жуя пирожные и молча передавая друг другу бокал с вином: дружеская, негнетущая пауза, несмотря на обоюдную напряженность.
— Послушайте, — произнес он наконец, — вы хотели поговорить со мной, как с медиком?
— Да, — сказала она, — то есть, нет. Я расскажу вам... но сначала позвольте принести свои извинения, огромные извинения за мою ужасную игру. —
Она в деталях описала, как первая оплошность привела к остальным, как ее голову заняли посторонние мысли и как это отразилось на пальцах. — Что мне сделать, чтобы вы меня простили? — спросила она, положив ладонь на его колено и покраснев.
— Разумеется, дорогая, я от всего сердца вас прощаю.
— Тогда вы должны меня поцеловать.
Стивен одарил ее невинным сухим поцелуем, так как его мысли витали где-то далеко, он прекрасно понимал, что пока сдерживается лишь благодаря тому, что относился к ней, как к пациентке, и уже находится на грани, поскольку мысли всё сильнее подталкивали его к прелюбодеянию. Стивен ненавидел себя за то, что ведет себя как ничтожество, оскорбляя ее видимым безразличием, которое становилось всё более вопиющим с каждой минутой. Тем не менее, он потянулся и взял кусок мела со словами:
— Могу ли я теперь рассказать о колоколе?
— О да! — закричала она. — Я страстно желаю о нем услышать.
— Это, как вы понимаете, вид колокола сбоку, — сказал он, рисуя мелом на залитом светом лампы полу. — Высота — восемь футов, диаметр отверстия наверху — ярд или около того, ширина здесь, где расположены скамейки, немного меньше четырех целых и шести десятых фута, а весь объем составляет пятьдесят девять кубических футов!
— Пятьдесят девять кубических футов? — переспросила Лаура Филдинг, день оказался для нее долгим и тяжелым, поэтому более внимательный слушатель заметил бы нотки отчаянья в ее пытливом любопытстве.
— Пятьдесят девять кубических футов — это как минимум, конечно же, — сказал Стивен, дорисовывая две карликовые фигурки на скамейке, и уточнил: — Это капитан Дандас, а это — я, уйма пространства, как видите. Но, естественно, когда колокол опустился, погрузившись на несколько саженей, вода поднялась, сжав воздух, из-за чего мы почувствовали небольшое давление на уши. Когда вода поднялась до скамейки, мы подняли ноги, вот так, — показал он, присев на диван, — и дернули трос, подавая сигнал, что нужна бочка.