Мистер Мартин заверил, что змеи, тяжелый труд, жара, лишения и опасности — это малая цена за шанс увидеть настоящий коралловый риф, даже если у них не будет возможности задержаться там подольше. И что он непременно будет безропотно исполнять свой долг. И испытает огромное удовольствие от компании своих старых товарищей.
— Сейчас я обдумал происходящее, — сказал Джек, — и вспомнил, что только сегодня утром сожалел об отсутствии священника на корабле. Мои люди становятся ужасно распущенными, и я вдруг осознал, что… — он хотел сказать «что хорошая проповедь, прочитанная с жаром, сможет устрашить их и призвать к хорошему поведению», но передумал, так как не считал себя вправе диктовать священнику условия, поэтому продолжил иначе, — ...что было бы отлично, если бы вы привнесли в нашу жизнь немного порядка, и сказали бы парням несколько подходящих слов против порока и распущенности. Что там ещё, Киллик?
— Мистер Моуэт спрашивает, можно ли вас побеспокоить, сэр, — сообщил Киллик. И поскольку он любил первый приносить все интересные новости, добавил: — Не знает, где разместить иностранного джентльмена.
— Попроси его войти и принеси ещё один стул и стакан.
Иностранный джентльмен оказался переводчиком, и Моуэт, присев и выпив стакан портвейна, спросил, повесить ли его гамак перед мачтой или на корме? И где он будет столоваться?
— Я не имею понятия, где кормить переводчика, — сказал Джек. — Но главнокомандующий говорил о нём как о человеке исключительного ума, и его особенно рекомендовал секретарь Рэй, поэтому я думаю, что его следует кормить в кают-компании. Я видел, как он поднимался на борт, и несмотря на разговоры о его учености, выглядел он крайне жизнерадостно. Не думаю, что он доставит вам какие-либо неудобства, и в любом случае надеюсь, очень надеюсь на то, что плавание продлится не больше недели. Так оно и будет, если этот благодатный ветер — ветер Нельсона — будет сопутствовать нам и дальше. Бог мой, я вспомнил, как мы преследовали французский флот в девяносто восьмом году и как долетели от Мессинского залива до Александрии за семь дней...
Эти долгие, суматошные летние дни чётко отпечатались в его памяти. Пятнадцать военных кораблей мчатся в восточном направлении по лазурному морю, подгоняемые попутным ветром. Лисели с обеих бортов, бом-брамсели и трюмсели, контр-адмирал Нельсон от рассвета до заката расхаживает по палубе «Вэнгарда». Ярость ночного сражения, когда темноту постоянно разрывают орудийные залпы, невероятно мощный взрыв, с которым «Л'Ориан» взлетел на воздух посреди сражения, а потом на несколько минут наступила полная тишина и темнота.