И Джек описал поиск французов и перемещения флота от Александрии до Сицилии и от Сиракуз обратно к Александрии.
— ...Там-то мы их наконец и нашли — они встали на якорь в заливе Абукир...
И тут «Дромадер» прилично швырнуло на волне, от чего крепко заснувший Стивен свалился со стула. Для человека с подобным весом Джек прыгнул весьма ловко, но не настолько, чтобы успеть спасти Стивена: доктор ударился лбом о край стола и получил рваную рану с ладонь длинной — достойную имитацию нельсоновской раны на Ниле и почти столь же кровавую.
— Да хватит уже суетиться и кричать, — гневно прорычал доктор, — можно подумать вы никогда не видали крови, полная чушь для шайки наёмных убийц. А ты, тупица, каплун, тяжеловоз, растяпа, — выпалил он Киллику, — держи же таз ровнее. Мистер Моуэт, в левом верхнем ящичке моей аптечки вы найдёте несколько изогнутых игл, в которые уже продет кетгут [18]. Будьте любезны, принесите их, да захватите пузырёк с кровоостанавливающим, он на центральной полке, и пригоршню корпии. Шейный платок сгодится за бандаж, его и так придётся стирать.
— Не лучше ли тебе прилечь? — обеспокоился Джек. — Всё же потерял столько крови.
— Вздор. Говорю тебе, это просто царапина. Рассёк кожу, вот и всё. Что ж, мистер Мартин, буду вам признателен, если вы поможете с кровоостанавливающим и наложите дюжину аккуратных швов, пока я буду стягивать края раны.
— Не представляю, как вы можете этим заниматься, — отведя взгляд в сторону, сказал Джек.
Игла размеренно пронзала плоть.
— Привык набивать птичьи чучела, — сосредоточенно трудясь, ответил Мартин. — А чтобы их зашить... зачастую приходится иметь дело с гораздо более нежной кожей... Разве что не беря в расчёт старых лебедей-самцов... Ну вот! Могу похвастаться, вышел вполне ровный шов.
— Капеллан говорит, что вы в полном порядке, сэр, — весьма любезным тоном проорал Киллик прямо Стивену в ухо.
— Весьма вам благодарен, сэр, — поблагодарил доктор Мартина. — Пожалуй, мне пора. Уже совсем поздно. Джентльмены, к вашим услугам. Мистер Моуэт, прошу, оставьте мою руку в покое. Я не пьян и не настолько стар.
Ночь снова выдалась беспокойной, поскольку перед рассветом незнакомый и взволнованный голос в нескольких дюймах от иллюминатора воскликнул: «Ты что, не знаешь, как вязать рогатый узел, недоумок? Где этот чёртов узел?» с такой мощью, что Мэтьюрин окончательно проснулся. Лоб всё еще болел, хотя и не так сильно, и доктор лежал, покачиваясь в такт движениям корабля, и наблюдал за растущей полосой света на горизонте. Мэтьюрин размышлял об изменах, обманутых мужьях и сплетнях, которые так любит обсуждать общество. Когда он был на Мальте, в одном из немногих полученных писем — в последние пару месяцев Средиземноморский флот был в делах почтовых крайне неудачлив — пришло сообщение о том, что он теперь рогоносец, будто жена изменила ему с каким-то типом из шведского посольства. Он не поверил.