— Две синих куртки, бушлат, две пары синих штанов, две пары обуви, шесть рубах, четыре пары чулок, две шерстяных фуфайки, две шляпы, два черных шейных платка, шарф, несколько пар фланелевых... — Кэлэми покраснел и тихо произнес: —...кальсон, две безрукавки, а также один матрас, одна подушка, два одеяла, два гамака, сэр, если вам угодно.
— А в теплых широтах?
— Четыре парусиновых рубахи, сэр, четыре пары парусиновых штанов, соломенная шляпа и плащ из парусины номер один на случай шторма.
— И любой, у кого обнаружится нехватка всего этого по причине его собственной глупости и небрежности или мерзкого разврата, заслуживает оказаться в списке провинившихся, быть брошенным на решетку и отхватить дюжину плетей за каждую отсутствующую вещь, не так ли?
— Да, сэр, именно так.
— Этот человек из вашего подразделения, из шлюпки под вашим командованием. Тем не менее, зная все это, вы видели, как он довел себя до такого состояния, что остался в одном ботинке. Где ваше чувство ответственности за подчиненного, мистер Кэлэми? Вы позорите флот. Выдача вам грога будет приостановлена до дальнейшего уведомления. Очень плохо.
Хотя Джек и знавал бедность, бедность флотскую, в этот раз дела обстояли хуже, чем он ожидал. Обеспечение матросов, находящихся на грани крайней нищеты, они с мистером Адамсом взяли на себя, и всё утро казначейский стюард выдавал обмундирование, а уже после полудня те из «сюрпризовцев», что не были заняты на вахте «Дромадера», группками расположились на палубе и принялись распарывать тряпьё, поставленное службой снабжения адмиралтейского совета, тщательно переделывая, перекраивая и вновь его сшивая, дабы избежать резкого замечания вроде «выглядишь как пугало в казначейской рубахе».
Джек, обсуждавший с мистером Алленом верхний такелаж и различные способы увеличения скорости судна, когда ветер будет тащить его вперед, а не вдавливать в волну, взглянул на палубу, которая напоминала портняжную мастерскую: всюду разбросаны обрывки ткани и мотки ниток, между ними – напряжённые фигуры сидящих по-турецки моряков, склонившихся над своей работой, правые руки вздымаются, и ритмично посверкивают иглы.
Обри смотрел вниз со сдержанным удовлетворением, ибо не только матросы отходили от кутежей, но и ветер дул точно в корму, что лучше всего подходило для «Дромадера», как и для любого другого корабля с прямым парусным вооружением. Форштевень отбрасывал неплохой бурун, лаг показывал ход в пять узлов и четыре сажени — достаточно, чтобы при устойчивом ветре совершить переход за неделю.