А позже Фернандо рассказал ей о жене. Патрисия была девушкой его брата-близнеца, но Алехандро оставил ее ради другой женщины. И хоть времени после расставания прошло немало, Патрисия не могла с этим примириться. Фернандо всегда с ней хорошо ладил. И в том разрыве принял сторону не брата, а его бывшей девушки. Первое время он поддерживал Патрисию, но она каждый раз, разговаривая с Фернандо, расспрашивала его о брате. Потом они долго не виделись и встретились через какое-то время случайно на дне рождения у общих знакомых. Разговор двух давно не видевшихся друзей, медленный танец, морок, навеянный ночью и общими воспоминаниями, прогулка рука об руку по освещенной желтыми фонарями набережной, за оградой которой разбуженным зверем ревело море. Спонтанный поцелуй возле ее подъезда, породивший ошибочную мысль, что они вдвоем могли бы быть счастливы. И вскоре они уже обменялись кольцами, поправ все местные традиции проверки чувств годами и долгой подготовки к свадьбе.
– Знаешь, до встречи с тобой я относился к мысли, что все предначертано, скептически. Но сейчас в это поверил, – сказал Фернандо спустя два дня после того, как Эля озвучила ему свое решение познакомить его с Тихоном. – Похоже, все шло к тому, чтобы мы с тобой встретились. Эти внезапные изменения в планах, когда вместо одной сотрудницы в Москву направили меня, хоть я не знаю русского. То ощущение ветра, которое меня преследовало перед поездкой…
– Какого ветра? – встрепенулась Эля.
– Ветра перемен. Я даже ощущал его физически, хоть в Барселоне в дни перед отлетом стояла безветренная жаркая погода. И даже мальчик… Мне дважды приснился незнакомый мальчик, которому я делаю подарки. Мне подумалось, что, может, Патрисия наконец-то обрадует меня новостью… Но нет. Теперь я знаю, что имелось в виду. Мне очень хочется познакомиться с твоим сыном! Расскажи мне о нем.
Они сидели в кафе, сделав перерыв в долгих прогулках и сбежав от промозглой осени, рассердившейся дождями и штормовым ветром, в теплое укрытие. Перед ними на столике остывал в широких приземистых чашках кофе, затягиваясь, как болотце, светло-бежевой пленкой. На тарелках лежали почти нетронутые кусочки пирога. Голод, который испытывали они оба, был другой природы, пусть такой же древней и примитивной, но облагороженной и завуалированной приличиями и обязательствами. Тот голод они наивно надеялись обмануть с помощью выпечки и кофе или частично утолить разговорами и мечтами о совместном будущем.
– Все не так просто, – вздохнула Эля в ответ на его предложение переехать с сыном в Барселону. Сейчас, когда до отъезда Фернандо оставалось два дня, солнце радости зашло за тучу, тревога вновь тенью упала на посеревший город, затаилась в щербинках парапетов, расплылась, маскируясь, по серым кирпичным стенам зданий, слилась с асфальтом под их ногами. И на смену беззаботной эйфории явилось бремя ответственности. – Мы с тобой не влюбленные подростки без обязательств, а взрослые люди. Ты в браке. Я тоже, несмотря на то, что давно не живу с мужем. У меня к тому же сын, от которого отец без боя не откажется. И не потому, что любит его, а из желания отомстить мне. А отомстить он мне сможет. Я как в силках, Фернандо. Чем больше буду дергаться, пытаясь высвободиться, тем сильнее запутаюсь.