Илья Зурабович, выслушав эту историю, попросил документы, и Сергей предоставил ему выписки от лечащего врача и контакты клиники. Илья Зурабович связался с врачом Эли-Киры, долго с ним беседовал и, к своему огорчению, получил подтверждение истории. Что ж, все, что мог, он для этой девушки сделал. И, к сожалению, своими методами лишь навредил ей.
Илья Зурабович несколько раз стукнул кулаком в стену, затем размашистым шагом вернулся за стол и, набрав номер своего заместителя, сообщил ему, что нехорошо себя чувствует и уйдет домой пораньше.
Машина легко неслась по дороге в тоннеле склонившихся в скорбном поклоне крон деревьев. Кира, глядя в подернутое бисеринами дождя окно на однотипный пейзаж, долго не решалась нарушить ватное молчание, воцарившееся в салоне с того момента, как тепло и сытно заурчал двигатель «Мерседеса». Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тому странному ощущению, что этот привлекательный мужчина рядом с ней – ее спутник, с которым они вместе пережили самое страшное, что может случиться. Сергей бросал на нее короткие взгляды, но не заговаривал. И только когда машина вынырнула с однополосной дороги на пустой перекресток и задвигалась по направлению к столице, Кира попросила:
– Расскажи мне что-нибудь. Я мало что помню. Как мы познакомились?
И Сергей с охотой принялся рассказывать, как она работала в школе языков – преподавала испанский, а он пришел записываться на английский.
– Ты тогда меня сразу чем-то зацепила. Может, тем, что ты, как и я, любила клюквенную пастилу, – тихо засмеялся он. Кира кивнула, то ли что-то смутно припоминая, то ли просто из вежливости.
– Мы были очень счастливы, Эли. Я старался делать все, чтобы вы… ни в чем не нуждались, – он споткнулся о свое воспоминание, и тень печали омрачила его лицо, погасив в карих глазах зеленые искорки.
– Какой он был – наш сын?
– Какой? Любимый – вот какой, – кратко ответил Сергей, сжав пальцами руль. И у Киры на глаза навернулись слезы. Больше она не могла спрашивать. А он – рассказывать. Какое-то время они опять ехали погруженные в молчание. Кире подумалось, что эта дорога, возможно, самая длинная в ее жизни – ехать с собственным мужем и не помнить его, переживать страшное воспоминание вроде вместе, но разделенные глухой стеной ее беспамятства. Машина вновь свернула на безлюдную дорогу, вдоль которой замелькали неухоженные поля, чередующиеся с заросшими кустарниками оврагами.
– А кто такой Фернандо? – спросила вдруг Кира и увидела, как лицо Сергея исказила злоба. Лишь на миг, после которого он вновь взял себя в руки и ответил ей делано спокойным голосом: