И, тем не менее, что-то тревожное всё же просочилось из подсознания Аркадия в виде тревожного гнетущего ощущения. Однако, он тут же, волевым усилием постарался оградить себя от этого недоброго предчувствия. Впереди его ожидал тяжёлый и плодотворный день, так что забивать голову всевозможными предубеждениями и предрассудками с самого утра было не в его интересах.
Порой мы сами не знаем насколько бывают точны наши необъяснимые предчувствия и заглушая голос подсознания позволяем втянуть себя другим, либо по собственной воле безропотно идём в неприятные, а иногда и вовсе смертельно опасные ловушки расставленные перед нами судьбой, хотя позже многие признаются в том, что ощущение беды уже терзало их сознание необъяснимой тревогой. Однако именно неопределённость ощущения предстоящей беды и почти полное отсутствие возможности заранее разглядеть причину и последствия этого дискомфортного ощущения делает для абсолютного большинства обывателей данную способность, так же называемую в народе шестым чувством, практически бесполезной.
Вот поэтому Аркадий с таким упорством продолжал двигаться навстречу не только с крушением его честолюбивых планов и надежд, но и самой жизни.
* * *
Сейчас Денис был в непосредственной близости от заводской проходной на Мичурина. Перед ним встал выбор: повернуть на право в сторону реки, налево — и продолжить бег вдоль стены, окружавшей Машзавод, мимо ещё оной проходной на Гоголя, и далее идущей к привокзальной части, располагающейся в частном секторе, либо бежать прямиком в здание, в котором находилась проходная, где его, наверняка, встретят несколько твердолобых охранников, застопоренная вертушка и как обычно, закрытые турникеты.
Пытаться, что либо, объяснить этим ребятам было просто бесполезно (по крайней мере, за те считанные секунды, что отделяли его от того момента, когда маньяк настигнет его — это было просто не реально), ведь до этих ребят с мозгами как у динозавров — ровно с грецкий орех, информация доходила крайне медленно и не в полном объёме. Учёные утверждали, что такому пустоголовому доисторическому гиганту могли начисто отъесть хвост, прежде чем он мог почувствовать боль.
Из всего вышесказанного становилось ясно, что времени на объяснение ситуации у него не было — полемика с охранниками дело неблагородное и бесполезное, поэтому всё, на что он мог рассчитывать — была внезапность.
Так же как и времени у него не было ни сил, ни запаса расстояния отделявшего его от преследователя. Ему необходимо было убежище и как можно скорее и поэтому он продолжил свой бег прямиком ко входу в на проходную. А сзади в каких-нибудь считанных метрах его стремительно настигал, отставший было, смертельный безумец.