– Джей, его нельзя оставлять там одного, – произнесла я, набравшись храбрости. Но он только крепче стиснул зубы, а руками руль, что выдавало крайнюю степень его злости. Он был в бешенстве, и я понимала его, но виноватой на все сто я себя не чувствовала. Он показал мне, что Валери ему дороже меня. Ради нее, он готов жертвовать мной, а ради меня ею – нет. Когда мы выезжали на проезжую часть, мы разминулись с машиной скорой помощи, которая сворачивала на дорогу, ведущую к реке, и я поняла, что Джейсон вызвал их для Дэна. Я успокоилась. Не смотря, на всю злость, которую сейчас испытывает Джейсон, он поступил по-человечески с ним. Он не оставил его истекать кровью, одного. Джейсон не был жестоким. Грубым, жестким, властным – да, но не жестоким. И я любила это в нем.
Джейсон оставил машину в гараже дома и быстро пошел к лифту, а я семенила за ним. Когда Джейсон открыл дверь пентхауса и вошел, я остановилась в холле, не желая заходить и оставаться с его ненавистью наедине. Он оглянулся и его взгляд был жестким и злым.
– Если ты сейчас же не зайдешь в дом и не закроешь за собой двери, Мелисса, клянусь, я за себя не отвечаю, – тихо, еле сдерживаясь, произнес он. И мне напомнило это, опасное, предупреждающее рычание. Я сделала как он велел. Мы остались в тишине. Нас было четверо. Я, Джейсон, его боль и моя. Я ощущала ее каждой клеткой моего тела, она отзывалась во мне в каждом стуке сердца, в каждом колыхании пульса. Но, удивляло больше то, что я так же отчетливо чувствовала и его боль. Как он думает, что я предала его, как ему противно от моего поступка. Я все это чувствовала, будто это происходило со мной. Наверное, это высшая степень любви к человеку. Чувствовать то, что должен чувствовать он. Он смотрел на меня и с каждой мыслью, проносящейся в голове, его глаза становились пустыми.
– Ты сошла с ума. – Тихо шептал он, и покачал головой – зачем?
– Потому что я чувствовала себя не нужной. Ты все еще любишь Валери. И я поняла это.
Он в неверии смотрел на меня, будто я сказала, что-то дикое. Он был таким подавленным, таким уязвимым сейчас. И это из-за меня. Это я сделала из этого властного, сильного мужчины, раненого зверя. Я обхватила себя руками, внезапно почувствовав прилив холода, хотя в доме было жарко. Я чувствовала обиду на него и отвращение к себе, и эти эмоции разрывали меня. Я не понимала кто прав, а кто виноват, потому что мы оба были и теми и другими. Мы оба бросили бочку бензина в горящее здание. И казалось, выхода не было. Внезапно он вздохнул и медленно выдохнул. Посмотрев на меня с отчаяньем, он тихо шепнул: