— Ксюша! — голова Волкова высунулась из ванной. — Я же сказал, что не надо вставать.
— Какая же я тогда жена, если мой муж работает днями, а я даже чая не могу ему налить с утра? — прошептала она и поцеловала его, свежего, пахнущего пеной для бритья и легким мужским одеколоном.
Ваня никогда не выливал на себя эти ужасные, зловонные, ядовитые одеколоны советского производства. Боль разлилась в каждой клеточке ее тела, взрывая пласты самообладания, которыми она обложила очаг памяти, вечно тлеющий и никогда не остывающий. Тот одеколон с металлическим запахом, соленый, режущий, грубый, она запомнит навсегда. Этот запах олицетворяет ее прошлое.
Как удивительно может прошлое задерживаться в настоящем, ненавязчиво цепляться за любую ниточку, лишь бы остаться. Запахи, музыка, слова из кинофильмов — все это мостики в ад, проложенные нами. Порой заслышав только звук давно забытой песни, погребенной с былыми чувствами и печалями, ты будто бы снова там, в том времени, ты другой человек. И ты все помнишь и знаешь, но фантомные ощущения сильнее. Вещи — бесплатные машины времени, доступные каждому.
— Мужчина должен работать. Это не значит, что женщина должна чувствовать себя ему обязанной. Мы же сами выбираем, ради кого хотим вставать с утра пораньше и приходить домой после заката солнца. Меня никто не заставляет, — произнес он и вышел из ванной, обнимая девушку за талию, — но от чая рыцарь, так и быть, не откажется. А еще ты мне не жена.
— Мужики так обычно говорят, когда женщина начинает заявлять на них права. А я всего лишь чай предложила, ничего серьезного, — пошутила она и, смеясь, они дошли до кухни.
— Мы скоро это исправим. — Сильное тело Волкова касалось ее сзади, но в этом не было эротизма или каких-либо пошлых намеков. Только комфорт, размеренность, уют. — Так что можешь начинать уже задумываться о серьезном.
— Я подумаю над твоим предложением. Оно очень заманчиво. А пока завтрак? Дай мне десять минут, и сама Высоцкая позавидует твоей трапезе.
Иван улыбнулся, словно уже вкусил сладчайших плодов, и устроился за столом. Словами не передать, как он любил шум шкварчащих сковородок, бульканье закипающего чайника, тихое гудение холодильника, звонок таймера в духовке. Но самое главное, что вдохновляло его на подвиги, это женщина, которой подчинялся весь этот кухонный балаган. Путь к сердцу мужчины лежит не через желудок. Кто-то, озабоченный едой, придумал эту ерунду. Не так важно, что ты ешь, как то из чьих рук. Приласкают ли они тебя и приголубят, или же дадут пощечину наотмашь.