— Надеюсь, что твое увлечение этим типом скоро пройдет. И вообще, ты мне помогать собираешься или нет? Какую мне правду Ромке сказать?
— Откуда я знаю! Ты у нас мозг, вот и придумай, что-нибудь.
Последовав совету подруги, я судорожно начала придумывать свою правду. Что же сказать Роме? Я была уверена, что вопросы он все-таки будет задавать. И много.
Пожелав мне удачи, Лариска сбежала домой, а я отправилась на дополнительное занятие. С силой сжимая в руках сумку, я с трудом передвигала ноги. Сегодня туфли оказались какие-то неудобные и оказались больше похожи на чугунные колодки. Или лучше сказать тормозные?
Короче, пусть с трудом, но я все-таки дошла до нужной мне аудитории и остановилась около двери, повторяя как мантру ответы на возможные Ромины вопросы. Сделав несколько глубоких вздохов, я постучалась и открыла дверь. Роман Михайлович сидел за своим столом и что-то быстро писал. Подняв голову и увидев меня, мужчина скорчил забавную рожицу и жестом пригласил войти.
— Здравствуйте, — почтительно поздоровалась я и тут же подумала, что это получилось слишком наиграно. Обычно я говорю «привет» и это не звучит так почтительно, как вышло сейчас. Блин, и, правда, студентка и профессор.
— Прасковья, ты пришла! Что же рад тебя видеть. Не расскажешь, чем занималась во время моего занятия? — Роман поднялся со своего места и потер ладони, словно они у него замерзли.
— Это нужно для отчета? — вырвалось у меня.
— Не понял.
— Я имею в виду, что вам нужно перед начальством отчитываться за прогулы студентов, — нашлась я быстро.
— Значит, прогул? — уточнил преподаватель.
— По уважительной причине, — мило улыбнулась я, проходя в аудиторию и занимая свое любимое место, то есть на преподавательском столе. Закинув ногу на ногу, заметила, как Рома проследил за моим движением. Хм, ножки мои нравятся? Мне тоже. — Мне было плохо.
— Воспаление хитрости или обострение наглости? — серьезно уточнил мужчина. — Слезь со стола и веди себя нормально. Если ты не забыла, то до сих пор находишься в стенах университета.
Я непонимающе уставилась на Рому. Озверина что ли облопался? Или он долго воздерживался, а мой внешний вид натолкнул его на соответствующие мысли? Интересно-интересно.
— Как скажете, Роман Михайлович, — проворковала я, спрыгивая со стола, и как бы случайно задела мужчину бедром. Мне показалось или он тяжело сглотнул?
Порадовавшись своей маленькой победе и вновь уверовав в свои силы, я предприняла отчаянную попытку поцеловать Рому. Пока он оценивал длину моих ног, я сделала небольшой шаг и, сделав вид, что споткнулась, упала в объятия мужчины. Он во время успел меня подхватить, вырыв этим себе могилу. Наши лица оказались в непозволительной близости и, решив добить его, я призывно облизала губки.