Я сняла с себя рубашку, а Ирвинг всего лишь распустил галстук, и в это время неожиданно хлопнула входная дверь. Я в секунду была опрокинута за диван, впихнутая между стенкой и спинкой дивана, и довольно прилично ударившись даже не ойкнула. Мне ли в первой ударяться. Прошла секунда, и Ирвинг включил телевизор. Я услышала звук новостей.
— Почему ты еще дома? — удивленно прозвучал голос отца, и я затаила дыхание, веря, что отец может услышать, как я тяжело дышу. Мне стало жарко от страха, а сердце же при этом наоборот, словно остановилось.
— Жду Флекс, она еще решила переодеться — пролила на рубашку чай, — и я представила, как в доказательство он показал мою рубашку. Я не могла видеть ничего из того, что происходило в комнате, а тем более лицо отца, и очень надеялась, что он поверил Ирвингу.
— Ясно. А то думал, что ты решил сачкануть от школы, — рассмеялся отец добродушно. Я едва заметно выдохнула, как мне сразу же полегчало! — А я вот телефон и бумажник забыл. Ну я пошел. А ты не прогуливай!
— Патрик, Флекс иногда такая правильная зануда, что не позволит мне опоздать.
Отец еще раз рассмеялся, я немного недовольно поджала губы.
— Ну раз Флекс за тобой присмотрит, я спокоен. Удачи в школе.
Прошло бесконечных несколько минут, прежде чем я услышала, как хлопнула дверь, и машина отца отъехала. А за тем вниз свесилась рука Ирвинга.
Я выползла и уставилась насмешливо на него:
— Зануда? Правильная?
— Можешь доказать, что нет? — это был вызов, но я и не собиралась отказываться от такого предложения.
Ирвинг потянул меня на себя. Мы смотрели друг другу в глаза, понимая, что говорим вовсе не то, что чувствуем. И это было сейчас не важно. Я была с ним такой раскованной, какой никогда себя не чувствовала ни с кем другим. Словно вторая часть меня, о которой я не подозревала, или не хотела раньше знать, вдруг проявилась.
Ненависть приобрела совершенно другой вкус и оттенок. Она отдавала порочностью.
Глава 12
Люби его, если сможешь
Тот, кто огонь выжигает огнем, обычно остается на пепелище.
Эбигайл ван Берен
Так мы дожили до Нового года, ненавидя друг друга, занимаясь незаконной любовью, встречаясь с другими и, по крайней мере, с моей стороны, ревнуя к этому.
Игра пошла по новому кругу. Ирвинг сменил Нен на Кейт, и это было еще хуже, чем раньше. Кейт кроме внешности, которая была у нее безупречной, имела хороший характер. Она мне всегда нравилась и кроме ревности, я ощущала к ней жалость. Если Ирвинг ко мне испытывал хоть что-то, то к ней ничего и разницей между нами было то, что я принимала правила игры. Я знала, что происходит, а она, как и Лукас просто была невинной жертвой наших не простых отношений с Ирвингом. Не то чтобы мы хотели быть жестокими, но мы практически не думали ни о ком кроме себя. Раньше я и не подозревала, что любовь к кому-то может быть такой. Она сжигала все вокруг меня, моя совесть день ото дня становилась черней, я не думала о ком-то кроме себя и него. И все казалось было дозволено, главное, что были мы.