Я смотрю на карточку. — Мои планы на будущее?
Он кивает. — Да, с твоей музыкой.
Я поднимаю чехол гитары. — Да, я пока не уверен, насчет своих планов.
— Ну, когда решишь, позвони мне, — говорит он и поворачивается к залу. — Как я уже сказал, я действительно заинтересован в тебе. — Он уходит, и я полагаю, что, скорее всего, он просто какой-то ненормальный.
Но что, если нет? Что, если это удача? Возможно, я и не сказал, что знаю о своих планах насчет музыки, но, на самом деле, я уже знаю. Я хочу играть не в отстойном месте, а там, где люди слушают и понимают. Я хочу быть музыкантом.
Я чувствовал себя родителем, когда вез этих троих домой, и к тому времени, как мы вваливаемся в мою квартиру, я уже был готов к тому, что все они отрубятся. Я поднимаю Эллу и укладываю ее в свою постель, потому что она едва может ходить.
— Держи свой член в штанах, — советую я Итану, когда он идет на кухню, и его рука обвита вокруг очень пьяной Лилы. — И больше не пей.
Он отмахивается от меня, а Лила хихикает, открывая холодильник и опрокидывая бутылки. Я иду по коридору, обратно в свою комнату, держа Эллу на руках. Ее дыхание мягкое, и она продолжает бормотать что-то о том, чтобы все ушло. И это пугает меня до чертиков.
Не отпуская ее, я снимаю ботинки и откидываю их в угол к остальной своей обуви и аккуратно кладу ее на кровать. Свет в комнате выключен, но лунный свет мерцает через окно на ее лице, пухлых губах, на ее красивой и безупречно бледной коже.
Она вжимается в мою подушку и бормочет. — Прости.
Я натягиваю на нее одеяло. — За что, малыш?
Она разочарованно вздыхает. — За то, что испортила твое первое выступление.
— Ты не испортила мое выступления, милая девчонка, — с легкой улыбкой на лице, я целую ее в щеку. — Я люблю тебя. Теперь спи.
К тому времени, как я снимаю футболку, она отключается. Я принимаю быстрый душ, смывая неприятное ощущение прошедшей ночи. Я не заинтересован играть там, где люди едва слушают меня. Я хочу большего, и даже, если парень и был сомнительным, я гадал, мог ли он оказаться реальным продюсером.
Когда я возвращаюсь в комнату, с полотенцем, обернутым вокруг моей талии, Элла сидит на кровати, а лампа включена. На ее лице задумчивый взгляд, словно она собирается вляпаться в очередную проблему.
— Тебе нужно поспать, — говорю я ей, бросая грязную одежду в корзину и хватая чистые штаны из верхнего ящика комода. Совершенно ясно, что она оценивает меня, что было бы великолепно, если бы она не была пьяна, ведь сейчас я не смогу ничего с ней сделать, при этом не чувствуя себя плохо.