— Вернем, — ответил Чижов. — Пусть сами разбираются.
Прокурор промолчал, и Чижов понял, что этот вариант для него неприемлем.
— Давайте в таком случае пошлем дело в Москву, в прокуратуру федерации, — предложил он. — Там решат, кому его расследовать. Нам оно испортит все показатели…
— Москва может обязать нас вести следствие по месту обнаружения преступления, раз место его совершения не установлено, — ответил, подумав, прокурор. — А времени будет потеряно еще больше, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нет, решение надо принимать нам самим. Чем сейчас занят Плетнев?
— Заканчивает дело о хищении автопокрышек, работы у него еще порядочно, — сознательно сгустил краски Чижов.
— Вызовите его.
Когда я вошел в кабинет прокурора, он спросил:
— Дмитрий Михайлович, сколько времени вам нужно, чтобы разделаться с шинами?
— Примерно неделю.
— Терпимо. Возьмите вот это дело, прочитайте и займитесь расследованием. Кому-то надо кончать с волокитой… Что касается новгородцев, то мы их сейчас прижмем!
Прокурор подошел к столику с телефонами, взял одну из трубок и попросил соединить его с начальником следственного отдела Новгородского управления милиции.
— Вы прислали нам дело с бородой… да, о краже бус… Так вот, у меня есть намерение отправить его в прокуратуру федерации, — сказал он, когда связь была налажена. — Что?.. Не отправлять? Мобилизуете все силы?.. Хорошо, тогда подождем. Только с условием, что все эти силы вы придадите нашему следователю Плетневу. Согласны? Уговор дороже денег. Он будет через недельку. Благодарить будете потом…
— Зачем нам чужие дела? Да еще с потерей следователя… — недовольно пробурчал Чижов, который, как наседка, любил держать под крыльями всех своих подчиненных.
Прокурор сделал вид, что не расслышал его.
Работу над делом я решил начать с допроса Лифшица. От встречи с ним я многого не ждал, и все-таки во мне теплилась надежда на то, что вдруг Марк Исаакович вспомнит какую-нибудь незначительную деталь, которая по-новому осветит происшествие, позволит увидеть хотя бы отдаленную перспективу его раскрытия. Из собственного опыта я знал, что заявители иногда сами, сознательно или по недомыслию, опускали такие подробности; случалось это и по вине тех, кто беседовал с ними.
…Три часа я с помощью Лифшица тщательно прослеживал путь колонны «МАЗов», и чем меньше оставалось
До границы Новгородской и Ленинградской областей, тем больше таяла эта надежда. Нет, ничего нового Марк Исаакович сообщить не мог. Правда, он вспомнил, что за Зайцевом, во время объезда закрытого для движения участка шоссе, видел у самого леса несколько тлевших костров, но тут же заявил, что людей возле них не заметил. Не появлялись они и в свете фар. Да и кому захотелось бы в такую погоду, в темноте, под дождем месить ногами грязь?