– Будет так, как я хочу! – отбрил ее сын, вовремя спасая лимоны от уничтожения. – Амариллис, ты, случайно, не в положении?
– Стою вроде, – вытаращилась я на него. – Не видно?
– Я не про это, – широко улыбнулся Агилар. – Ты так усиленно жуешь лимоны, что, возможно, ты ожидаешь ребенка.
– Откуда? – икнула я от неожиданности. – Здесь еще и ребенок будет жить?! Вместе с нами? А зачем?
– От меня, – терпеливо объяснил Агилар, запуская свои шаловливые руки мне под рубашку. Благо она рваная. – Ребенок от меня.
– Ты мне подаришь ребенка? – Мне сегодня как-то не думалось.
– Ты беременна? – напрямую спросила Зарема, обдавая меня злобным взглядом.
– Нет, – прислушалась я к себе. – Я просто пытаюсь не встревать в вашу милую беседу. Приходится отвлекаться… Ты куда полез? – Это уже Агилару. – Это, безусловно, отвлекает, но выглядит неприлично.
– Сын, – попыталась зайти Зарема с другого бока. – Хочешь получить такую занозу в… голову – пожалуйста, но сделай ее второй женой после Сагданы.
– Нет, – покачал головой мужчина. – Не будет первой-второй, будет единственная.
– Ты совсем спятил? – возмутилась мама, вытаскивая из широкого рукава пергаментный сверток. – Смотри, это письмо с согласием великого визиря на твой брак. Я столько лет его обхаживала, слала подарки его женам. Подлизывалась к его матушке. И ты сейчас хочешь отказаться от такой чести? Ради этого заморыша?!
– Мама! – с глухой угрозой воскликнул Агилар, с трудом удерживающий мое выкручивающееся возмущенное тело с лимонами, зажатыми в обеих руках и в зубах. – Ты оскорбляешь мою будущую жену.
– Скорее вдову! – заорала мама, потрясая пергаментом. – После того как ты сообщишь Изурнад-паше о своем отказе, мы получим тебя без головы. Потому что твоя голова будет красоваться на колу у городской стены! Ни один благородный отец не потерпит подобного оскорбления!
– Слушайте, – окончательно расстроилась я, переработав новую партию лимонов. – Может, не надо так кровожадно все живописать, а?
– А как надо? – уперла руки в бока Зарема. – Как? Ты думаешь, ему простят пренебрежение дочерью визиря ради какой-то мелкой рабыни?
– Так я, собственно, и не настаиваю, – пожала я плечами. – Я, можно сказать, лицо постороннее и незаинтересованное.
– Лжешь, – прошептал мне на ухо Агилар, снова проводя разведку на ощупь. – И не постороннее, и заинтересованное.
– Будешь много говорить… – окрысилась я. – Сдам маме все твои выкрутасы – и посмотрю, кто кого уложит на лопатки. Ставлю свой ночной горшок против твоего арсунского жеребца, что твоя родительница и глазом не моргнет, когда размажет тебя по ковру тонким слоем!