Сначала я просто хохотала, потом начала злиться. В итоге решила все рассказать подруге. Ей, конечно, плевать на этот детский сад, но кто предупредит, если не друзья?
Стальная Элла, как всегда, отреагировала парадоксально и пригласила меня в гости. До этого никто из сокурсников не был у нее дома.
Жила она вместе с матерью на последнем этаже уродливой панельной девятиэтажки возле платформы Ховрино. Типичный совковый интерьер: дешевая мебель из ДСП, обои в цветочек, узкая девичья кровать, минимум техники, современной нет совсем. В дальней комнате работал старый, еще советский телевизор, было темно и стоял тяжелый, специфический запах. Элла с порога направилась туда.
– Мама, привет. Это моя подруга – Алиса. Она пришла ненадолго, мы попьем чаю и пойдем. Сегодня в институте был семинар, мою работу оценили на отлично. Ты не против, если я включу другую программу? Потерпи немного, потом я сделаю тебе массаж и покормлю, – щебетала она, перекладывая женщину на кровати в другую позу и разминая ей руки. Женщина не отвечала, лежала совершенно неподвижно, и сразу было ясно, что лежит она так уже много недель, месяцев, а может, и лет.
Я как загипнотизированная следила за Эллиными ловкими, сильными руками и чувствовала обжигающий стыд. Стыд за то, что у меня все нормально: здоровые, активные родители, евроремонт в квартире, есть время и деньги на кафе, бильярд, танцы… И особенно стыдно было за тайные смешки на первом курсе по поводу «маменькиных дочек».
Элла закончила, аккуратно закрыла дверь и потянула меня на кухню.
– Вот только не надо меня жалеть! – были ее первые слова, обращенные ко мне. – Хватит изображать побитую собаку!
– Извини. Я просто не знаю, что сказать.
– Тогда лучше помолчи, – усмехнулась она. – Как там говорят? «За умного сойдешь», да?
– Прости, я не знала…
– Хватит! – разозлилась Элла. – Еще одно извинение – и нашей дружбе конец! Я серьезно! Ну что?
– Извини за то, что извинилась.
– Эй, ты нарываешься!
– Ага. – Я нашла в себе силы улыбнуться.
– Уже лучше. Сейчас я тебе расскажу все, потому что мы друзья и для меня это очень серьезно. Но больше никаких извинений. Не можешь говорить об этом нормально – молчи.
И не слушая дальнейших возражений, Элла рассказала мне свою историю.
* * *
Элла росла тихой, послушной девочкой. Беспроблемный ребенок – ни ссадин на коленках, ни драк, всегда вовремя сделанные уроки. Мама за этим следила. Мама вообще очень над ней тряслась. Возможно, потому, что папе было все равно.
Папа сбежал с другой женщиной, когда Элле было пять лет. И еще что-то было, связанное с растратой, из-за чего к маме одно время наведывались из полиции.