— А ты откуда знаешь подробности?
— Мне Селена сама рассказала. Испугалась, что девчонка Амира скомпрометирует, у вас же, аристократов, строго, если с кем застукали, жениться обязан.
— Ну, у Амира такая репутация среди аристократов, что скомпрометировать его сложно.
— Да кто знает, что бы она там наплела потом родителям? Он ведь ректор как-никак, а тут студентка в постели. То, что он бы ее выгнал, это яснее ясного, но она же могла всем наболтать с три короба, ославить его на весь свет. А тут сама попалась, себя только и опозорила.
— А почему Селена не пошла сразу к Амиру, не рассказала?
— В том-то и суть была, чтобы Астина сама попалась, а Амир был бы ни при чем.
— Никогда в нашей академии ничего подобного не происходило. Представить только, чтобы кто-то из студенток повел себя так по отношению к Зору…
— Да ладно. А симпатичных преподавателей разве не было? Что, совсем-совсем ни на кого у вас девчонки не вешались?
В этот миг я как раз вспомнила про Ритьери и прикусила язык. Вешались, и не только, но говорить об этом не хотелось.
Первое занятие, как всегда, вел ректор, но после тех роковых мгновений в аудитории наши отношения с ним заметно изменились. Я выполняла все наши договоренности, он тоже, но при этом виделись мы только во время уроков.
Теперь Амир больше не просил меня отчитываться перед ним, предпочитая решать все вопросы через Эди, не называл тем обидным прозвищем, которое сам же придумал и которым нынче звали меня друзья, не делал так раздражавших меня раньше замечаний, не давал хлестких, но точных советов и не подшучивал надо мной. В ответ на подобную холодную вежливость я вела себя сдержанно и слегка отстраненно, все еще стыдясь в душе гадкого поступка, и тайком радовалась, что о нем никто не узнал.
Тренировки шли своим ходом, занятия тоже. Я часто теперь пропадала в библиотеке в поисках учебников по новым для меня предметам или дополнительной информации. Разнообразие изданий невероятно радовало. Здесь можно было найти очень много полезного и даже запрещенного (вроде книг по народным верованиям), но при этом опасная закрытая информация не была доступна ученикам, а оставалась под присмотром библиотекаря в книгохранилище.
Дни шли, пролетали недели. В главном здании закончили ремонт второго этажа, и теперь лестница частенько скрипела над головой под ногами крадущихся студентов, которые возвращались в свои комнаты тайком от старосты после отбоя.
Я смирилась с новой жизнью, стала вести себя намного свободнее, чем когда-либо прежде. Упрямо оставалась жить в чулане, несмотря на уговоры Мелинды и Элинны, к которым пока не подселили третью соседку, с прежним упорством отбивалась от ухаживаний Истора и игнорировала неприязнь Линды. Что касается последней, то после испытаний, проваленных ею во время тренировки, девушка, казалось, успокоилась и перестала устраивать для меня мелкие пакости. Гер и Луз после бала и сурового наказания ректора вели себя тише воды ниже травы. Мне можно было вздохнуть свободно, что я и сделала, но, как оказалось, зря.