Доктор вел жизнь затворника, но, польстившись на хорошую плату, не задавал лишних вопросов. Он же и сделал операцию Вильяру, вырезав из ноги пулю. Несмотря на увечья, старик довольно ловко управлялся с хирургическими инструментами. Его имени мы не знали. Хозяин предпочитал, чтобы его называли Доком. Тем не менее и на почтительное «Док» старик качал головой и неодобрительно хмурился, словно это напоминало ему о чем-то неприятном. Странный старик. Чистокровный англичанин, а уж испанцев не любил так же сильно, как я не люблю британцев. Единственное живое существо, с которым он находил общий язык, жило в его кабинете. Этим существом был серый мангуст по имени Тэдди.
Сеньора Вильяр, опасаясь слежки, приходила один раз в неделю. Чтобы не вызывать ненужных пересудов, Док нанял ее приходящей служанкой, которая приводила в порядок его захламленное жилище. Она приносила нам еду и рассказывала свежие новости. В округе шныряли солдаты, разыскивая убежавших бедолаг. По городу ходили слухи, что скрылось около сотни заключенных, но двадцать из них были уже пойманы и повешены прямо у стен каторжной тюрьмы. Их подцепили крюками под ребра, словно звериные туши, и оставили подыхать. Красноречивое предупреждение.
Эрнеста рассказывала, а мы слушали и молчали. Что тут скажешь… Насилие не удивляло. Удивляло наше везение, которое помогло избежать участи казненных. Я слушал голос сеньоры Вильяр, и мне по совершенно непонятной причине становилось очень спокойно. У нее был красивый голос. Да, эта женщина умела успокаивать. Странно, но в моей памяти остался лишь ее голос. Голос и руки. У нее были очень красивые руки. Тонкие пальцы, маленькие ухоженные ладони и удивительно белая кожа. На безымянном пальце она носила серебряный перстень с черным камнем, на котором был вырезан крест. Перстень был велик для ее пальчиков, но Эрнеста никогда его не снимала. Задумавшись, она трогала это украшение, и карие глаза еще больше темнели, словно женщина уходила куда-то в прошлое.
– Нам нельзя здесь засиживаться, – скривился Мартин, когда его жена ушла.
– Хорошо, – отозвался я. – Ты немного поправишься, и мы сразу уйдем.
– Чертова рана! Будь проклят этот стрелок и будь проклята эта пуля!
– Тебе еще повезло. Если бы она прилетела в голову – тебя уже закопали бы.
– Спасибо, амиго! – усмехнулся он. – Ты умеешь поднять дух!
Мы не успели закончить беседу, как пришел старик. Он осмотрел рану Мартина, что-то одобрительно буркнул и несколько минут молчал, теребя свою пышную седую бороду.
– Я беседовал с сеньорой Эрнестой о вашем будущем, – сказал Док. – Полагаю, что могу вам помочь. Это опасно, но все же лучше, чем сидеть здесь, ожидая, когда вас повесят.