– Эх, Сергей Владимирович, Сергей Владимирович! – сотник пьяно скривился, а потом махнул рукой, едва не свалив наземь шеренгу пустых бутылок. – Местные рази поют? Воют, прости господи, как кошки драные – ни уму ни сердцу! – Даценко тяжело вздохнул и обвел взглядом полупустой зал портовой таверны. – Сейчас бы цыган сюда! Уж они бы нам спели, да так, что мороз по коже и такая смертельная тоска, что хоть плачь, хоть пей и молись, а на душе все равно светло и радостно становится! А уж если какая-нибудь компания сподобится без должного почтения романсы слушать… Да и не просто компания, а человек семь-восемь! Не сопляков, а мужчин, чтобы со всем удовольствием морды бить! Чтобы слабины не дали!
– Такой случай для гиштории душу отвести, – согласился я.
– Именно! С грохотом столов и посуды! Вдребезги! Эх… От одной мысли чувства в такие высоты возносятся, что ни одному книгочею не снилось! Давайте еще выпьем, а то совсем тошно станет. Не откажетесь? Хорошее здесь бренди. Хозяин, сквалыга эдакий, уверял, что из самой Фессалии!
– Не откажусь.
– Вот и правильно. Чай, прости господи, не местный чихирь, от которого и глотку сушит, и разные непотребства на ум приходят. Да вы и сами знаете… – Он оттянул ворот сорочки и поморщился. – Жара, проклятая, замучила. Душу корежит, будто сухой лист в бане. И как вы здесь жили?
– Трудно, но что остается делать? После пиратского плена не осталось никаких бумаг, которые могут подтвердить мою личность. Деньги есть, так что с голоду не умираю, а вот с бумагами сложно. – Я улыбнулся и пожал плечами. – Да и ладно. Здесь весь континент без пачпортов живет. Проживу и я как-нибудь.
– Сергей Владимирович, – встрепенулся Даценко. – Вы особливо не переживайте! Наш Новиков – хоть, прости господи, и бабник, каких свет не видывал, но и от него польза какая-никакая имеется. – Он немного помолчал, а потом кивнул и продолжил: – Димка со здешним консулом, Сергеем Васильевичем Курдогло, приятельствует, так что сделаем, не извольте беспокоиться! Где это видано, чтобы русские своих в беде бросали?
– Я чертовски вам благодарен, но это слишком самонадеянно с моей стороны…
– Что так? – нахмурился сотник.
– Не хочу обременять своими проблемами.
– Вот еще! А кто же из-за меня со здешними стражниками схлестнулся? Не вы ли? – Он покачал головой. – Не мандражируйте, Сергей Владимирович, выручим!
Он долго раскуривал старую, видавшую виды трубку, а потом неожиданно спросил:
– Скажите, а вы в здешних храмах бывали?
– Не доводилось.
– И не ходите! – кивнул он. – Пустое это занятие. Одно расстройство для души русской.