— В проницательности ему не откажешь.
Я перевела на него неверящий взгляд и севшим голосом спросила:
— Что?
— Арлион всегда хорошо разбирался в людях, — отозвался он. — И, похоже, он единственный из всех смог правильно понять ситуацию, хоть и вернулся в наш мир какой-то месяц назад, — Адриан слегка улыбнулся и, глядя прямо на меня, без какого-либо перехода сказал. — Корделия, выходи за меня замуж.
Должно быть, лицо у меня в тот момент было таким же, как у Нади полчаса назад, поскольку разум наотрез отказался воспринимать услышанное. Нет, нет, не может быть. Я просто выдаю желаемое за действительное!
— Ты… ты с ума сошел, — голос прорезался не с первой попытки и звучал невнятно. — Ты не можешь этого хотеть, ведь…
— Если бы не твое похищение, я, возможно, еще продолжал бы колебаться, — возразил он. В отличие от меня, архивампир говорил уверенно и твердо. — Но всю последнюю неделю, когда… меня преследовал страх, что ты погибнешь, я понял, что не могу тебя потерять. Что ты настолько мне дорога, что я пойду на все, чтобы защитить тебя.
— Подожди, — выдавила я, обращаясь не столько к Адриану, сколько к самой себе, поскольку поток мыслей в моей голове тек так стремительно, что я за ним просто не успевала. — Нет, это невозможно. Ну ладно, демон с тем, что я Этари, но ведь тогда в Ленстере это я тебя отравила и сбежала с бумагами! Ты же ненавидел меня и после моего письма не мог на меня не злиться! Что изменилось?!
Что-то в моих словах задело его, поскольку Адриан внезапно отступил назад и прошелся по комнате; его движения были резкими и отрывистыми, а серые глаза метали молнии.
— Что изменилось? — раздраженно переспросил он. — Знаешь, я долгое время сам задавался этим вопросом. До твоего письма все было прекрасно — у меня была своя уже давно сложившаяся система ценностей, и в ней все было понятным и привычным. По пути в Лорен ты спрашивала меня, почему я так спокоен и не пытаюсь снова обвинить тебя во всех грехах — но ты не видела меня в тот момент, когда я прочел твое письмо! Я был в бешенстве, — честно признался он. — От меня все дворцовые несколько дней подряд шарахались, поскольку думали, что я начну убивать тех, кто не вовремя попадется мне под руку!
— Я знаю, — тихо сказала я, вспомнив наш разговор с Оттилией перед отъездом. — Поэтому я и написала тебе, а не сказала лично.
Адриан в тот момент перестал вышагивать, остановился и посмотрел на меня.
— Только вот злился я не на тебя, — сказал он более спокойным тоном, и я вопросительно нахмурилась. — А на себя, потому что понял, что не могу начать снова тебя ненавидеть. Не могу даже думать о том, чтобы причинить тебе боль. Я пытался… убедить самого себя, что ты враг, лгунья, пытался бороться с чувствами, но не смог. Тогда я решил найти тебя и понять, кто ты на самом деле, и увидел, что ты все та же девушка, с которой я познакомился два года назад в Госфорде. И понял, что, как бы ни пытался убедить себя в обратном, суть от этого не изменится, — он улыбнулся, подошел ближе и добавил уже совершенно серьезно. — Я люблю тебя, Корделия. Влюбился, кажется, в тот самый момент, когда увидел во время нашего путешествия в Трим, с каким мечтательным видом ты стояла под деревом и грелась на солнце.