— Ты не больший грешник, чем любой другой, находящийся здесь.
Но отец Делюн остановил его морщинистой рукой, поднятой, чтобы попросить всех успокоиться и дать ему подумать.
— Это не годится, — сказал он. — Я никогда не слыхал о таком поступке, он неблагоразумный. В этом может быть греховная гордыня — мой дорогой сын, кто ты такой?
— Меня звать Джед Сивер, ужасно грешил всю мою жизнь, и кто скажет, что я не навлек тигра на село своими грехами. Отец, благослови меня выйти к нему. Я хочу умереть в надежде на прощение у трона Авраама.
— Нет, хотя… ну, мы все грешим, с момента рождения, но я не могу подумать, что ты такой, такой… — и отец Делюн посмотрел пытливо, обеспокоенно на Сэма, даже на меня, я думаю, желая получить что-то вроде поддержки от нас, но вряд ли осознавая, что мы могли дать и как просить нас об этом. — Грех, Джед Сивер, можно сказать, он сам написан на лице. Вы, незнакомцы, друзья этого человека?
— Это муж моей кузины, — сказал Сэм, — и добрая душа, самый лучший, Отец, но чрезмерно усердный. Его совесть…
— Ты не понимаешь, — сказал Джед. — Не обращайте на него внимания, Отец. Он не может видеть грех в моей душе. Зверь не уйдет, пока я не выйду. Я знаю об этом, я чувствую это.
— Ну, вот, — сказал отец Делюн, — может, он уже ушел и нет необходимости во всем этом.
— Где ваш егерь, сэр? — спросил Сэм.
— Ушел. Три дня охотится с нашими лучшими людьми.
Тигр взревел где-то за беспорядочной кучей старых домов на западной стороне села. Я услышал грохот, приглушенную вибрацию и треск ломаемого дерева. Сэм закричал вверх на колокольню:
— Парень, он внутри?
— Нет. — Высокий, словно девичий, голос Иена Вайгоу долетел к нам. — Думаю, он зацепил лапой за обвязку и что-то сломал, но его нет внизу. — Вайгоу имел в виду крепления, которые удерживали бревна частокола — кожаные ремни, их связывали мокрыми и, после высыхания, они усели, сделав крепление тугим. Только процветающие города могли позволить себе железные болты или проволоку. — Он движется в обход и направляется к тыльным воротам.
— Отец, благослови меня и позволь идти!
Я набрался храбрости и сказал:
— Отец, я метко стреляю из этого лука. Могу ли я попытаться с одной из крыш?
— Нет, сын, нет. Только поранишь его, и он полностью разрушит село.
Это было неверно, и я об этом знал. Тигр — всего лишь большая кошка. Если кошке неожиданно причинить боль, она убежит и совсем не будет драться, если не зажать ее в угол или если она не сможет убежать. Но я также знал, что бесполезно поучать священника. Я увидел, что паломники отца Фэя стали все вместе на колени на улице перед церковью. Несмотря на здравый смысл, я сделал еще одну попытку.