— Принеси и мне кружку, — сказал цыган.
— А тут есть вино? — спросил Роберт Джордан, опять усаживаясь рядом с цыганом.
— Вино? А как же! Целый бурдюк. Уж за полбурдюка ручаюсь.
— И чем закусить — тоже?
— Все есть, друг, — сказал цыган. — Мы едим, как генералы.
— А что цыгане делают на войне? — спросил его Роберт Джордан.
— Так и остаются цыганами.
— Хорошее дело.
— Самое лучшее, — сказал цыган. — Как тебя зовут?
— Роберто. А тебя?
— Рафаэль. А про танк это ты всерьез?
— Конечно! Что же тут такого?
Ансельмо вынес из пещеры глубокую каменную миску, полную красного вина, а на пальцах у него были нанизаны три кружки.
— Смотри, — сказал он. — У них даже кружки нашлись. — Следом за ним вышел Пабло.
— Скоро и мясо будет готово, — сказал он. — Покурить у тебя есть?
Роберт Джордан подошел к рюкзакам, развязал один, нащупал внутренний карман и вынул оттуда плоскую коробку русских папирос, из тех, что ему дали в штабе Гольца. Он провел ногтем большого пальца вдоль узкой грани коробки и, открыв крышку, протянул папиросы Пабло. Тот взял штук шесть и, зажав их в своей огромной ручище, выбрал одну и посмотрел ее на свет. Папиросы были как сигареты, но длиннее и с мундштуком в виде картонной трубочки.
— Воздуху много, а табака мало, — сказал Пабло. — Я их знаю. Такие курил тот, прежний, у которого чуднóе имя.
— Кашкин, — сказал Роберт Джордан и угостил папиросами цыгана и Ансельмо, которые взяли по одной. — Берите больше, — сказал он, и они взяли еще по одной. Он прибавил каждому по четыре штуки, и они поблагодарили его, взмахнув два раза кулаком с зажатыми папиросами, так что папиросы нырнули вниз и снова поднялись кверху, точно шпага, которой отдают салют.
— Да, — сказал Пабло. — Чуднóе имя.
— Что ж, выпьем. — Ансельмо зачерпнул вина из миски и подал кружку Роберту Джордану, потом зачерпнул себе и цыгану.
— А мне не надо? — спросил Пабло. Они сидели вчетвером у входа в пещеру.
Ансельмо отдал ему свою кружку и пошел в пещеру за четвертой. Вернувшись, он наклонился над миской, зачерпнул себе полную кружку вина, и все чокнулись.
Вино было хорошее, с чуть смолистым привкусом от бурдюка, прекрасное вино, легкое и чистое. Роберт Джордан пил его медленно, чувствуя сквозь усталость, как оно разливается теплом по всему телу.
— Сейчас будет мясо, — сказал Пабло. — А этот иностранец с чудны́м именем — как он умер?
— Его окружили, и он застрелился.
— Как же это случилось?
— Он был ранен и не хотел сдаваться в плен.
— А подробности известны?
— Нет, — солгал Роберт Джордан. Он прекрасно знал подробности и знал также, что говорить об этом сейчас не следует.