Я повернулся и достал с заднего сиденья букет гвоздик. Это были белые и ярко-розовые цветы. Похожие я ей дарил два предыдущих раза, и каждый раз она улыбалась от удовольствия. Я бы заплатил в два раза больше просто ради того, чтобы увидеть улыбку на ее лице.
Я выехал за окраину города, миновав трассу, которая вела к Хэдли Холл и пляжу. К этому времени мы выучили время прилива и отлива назубок. И дело было не в любви к океанографии, а в житейской необходимости. Нам пришлось отказаться от коттеджа как места для свиданий спустя неделю после того, как мы начали встречаться, когда моя пожилая соседка миссис Паркер однажды вечером, когда я возвращался с работы, спросила меня о Дарси. Я пробормотал что-то о частных уроках, заскочил в коттедж и заперся там, всю ночь потея от паники и снова и снова репетируя речь, которую произнесу перед полицейскими. У меня на кофейном столике постоянно лежали тетради и учебники по математике, поэтому, если однажды в мою дверь постучат, я буду готов.
«Частные уроки. О боже! Простите, инспектор, я даже подумать не мог…»
Хуже того, я практиковал свою речь перед зеркалом в ванной, морща лоб и хмурясь снова и снова, пока не решил, что у меня получается разыграть подобающее сочетание шока и невинности. Как настоящий ублюдок, каким я и был, я и Дарси научил, что говорить. «Частные уроки, – повторяла она, недоуменно моргая. – Десять фунтов в час, инспектор. Мне надо было рассказать маме?»
Но даже самые страшные страхи не могли заставить меня порвать с ней. Иногда чувство вины брало верх, и я давал себе обещание, что в следующий раз, когда мы останемся наедине, я покончу с этим без лишних разговоров. Но потом я видел ее во плоти, она брала меня за руку, начинала весело щебетать и отпускать шуточки, которые я так любил, и все мои наилучшие намерения шли прахом. Я был жалким и слабым. У младенцев и то больше силы воли, чем у меня.
По радио включили одну из моих любимых песен – «Nightswimming» группы «REM». И только я хотел повернуться к Дарси и сказать, что люблю эту песню, как она посмотрела на меня и улыбнулась.
– Я люблю эту песню, – мечтательно прошептала она.
Я улыбнулся в ответ.
– Да, я ее тоже люблю.
Ночью плавать можно только в тишине.
Я не уверен, что все эти люди это поймут.
Мы подъехали к стоянке на пляже, и я поставил машину недалеко от дощатого помоста и выключил фары.
– Очень холодно, – сказал я, что на самом деле было хорошо, потому что в таком случае мы наверняка были здесь одни. Немного людей решится выгуливать собаку в такую погоду. – Ты уверена, что хочешь прогуляться?