Почему во всех трех убийствах Ник воспользовался услугами одного киллера, а не двух или даже трех профессиональных мокрушников? Ведь он же не полный отстой и должен был осознавать, что это значительно упростит задачу следствия!
Впрочем, и на эти вопросы были свои ответы.
Судя по всему, мокрушник, привыкший работать только с вальтером, из местных. Ник уже пользовался его услугами, уверен в нем как в профессионале. И решил вновь воспользоваться его услугами. Тем более что где там российская столица и где Краснохолмск? И кому это вдруг придет в голову соотнести и сопоставить столь отдаленные географически убийства, когда в России по официальным только сводкам от заказной мокрухи погибает более семи тысяч человек! И попробуй-ка внести их в единую, общероссийскую базу данных с полным описанием каждого убийства!
Самонадеянность господина Похмелкина можно было понять. Тем более это даже не было самонадеянностью. Еще один претендент на олигархическое кресло жил и продолжал жить в той России, которую сотворил в ельцинские времена его папочка, и он даже в самом страшном сне предположить не мог, что в какой-то момент состыкуются краснохолмские и московские опера, и один из этих оперов, капитан Сергачев, свяжет два московских убийства и одно краснохолмское в единый узел.
У Похмелкина-младшего на данном этапе был один враг – Бай, и он его убрал.
Примерно в тот же момент, что и Голованов, Сергачев посмотрел на часы, однако время для телефонных звонков было позднее, и только утром он позвонил в Москву полковнику Замятину. Просьба была довольно скромная: выяснить, не было ли в Краснохолмске похожих убийств ранее, и проверить списки пассажиров, которые в эти дни вылетали в Москву и тут же вернулись обратно.
Была еще одна просьба, тоже весьма скромная. Выяснить через Краснохолмский уголовный розыск, не было ли оптовых закупок пистолетов системы «Вальтер», а если и были вдруг, то кем конкретно.
Правда, здесь было одно «но». Каким макаром этот мокрушник доставил свой вальтер в Москву? Однако ответ предполагался простой: работает он с помощником, и когда поступил московский заказ, киллер отправил своего ассистента поездом, а сам вылетел самолетом.
Заведующий отделением, в котором лежал Александр Борисович Турецкий, предупредил Ирину Генриховну, что ее мужу, судя по всему, придется делать еще одну операцию – сейчас ждут результаты анализов, и теперь уже дня не проходило, чтобы она или Нина не приезжали в госпиталь. А зачастую и обе навещали его в один и тот же день. Дочь – после уроков в школе, жена – до начала занятий в Гнесинке. Турецкий умолял ее не напрягать ни себя, ни дочку, однако любящие женщины всегда остаются таковыми, если даже одной из них уже за сорок, а второй еще нет и шестнадцати. Им обоим почему-то казалось, что если они будут рядышком, то с «их Турецким» ничего плохого или, не дай-то бог, страшного случиться не может.