А предчувствие любящей женщины – это барометр, на который надо бы научиться ориентироваться всем мужикам.
…Этим утром, сразу же после врачебного обхода, Турецкий позвонил жене сам и попросил ее приехать до двенадцати.
– Если, конечно, занятия позволят, – поправился он, и тут же последовал встревоженный вопрос:
– Что?.. Случилось чего? Анализы плохие?
– Да нет, совершенно иное, – успокоил ее Турецкий и даже позволил себе хихикнуть в мобильник: – По общественной линии закавыка вышла. Короче говоря, приезжай.
– По какой еще общественной? – не приняла его тона Ирина Генриховна. – Какая еще закавыка? Саша! О господи! Тебя что… уже под нож кладут?
– Да успокойся ты! – вспылил Турецкий. – Никакой операции пока что нет и не намечается, а насчет твоего приезда… Короче, приезжай. Узнаешь.
И выключил мобильник.
Ирина Генриховна примчалась через сорок минут, и прямо от порога в палате зависло невысказанное «Что?».
– Да успокойся ты наконец-то! – повысил голос Турецкий. – У меня действительно полный ажур и порядок. А вот что касается твоего протеже…
В этот момент она, видимо, совершенно не думала о своем ученике, и в глазах ее отразился немой вопрос: «Какой еще, к черту, протеже? И что за ахинею ты несешь?»
– Я имею в виду твоего Чудецкого.
– Диму?!
Он хмыкнул и пожал плечами:
– Ну если его зовут Димой, значит, он и есть. До нее, видимо, стало что-то доходить, но она все еще не увязывала этот телефонный звонок мужа с исчезновением и поисками своего ученика.
– Что… что-нибудь прояснилось? – спросила она. И тут же: – Я не далее как сегодня утром звонила его матери, вернее, она мне сама позвонила и сказала, будто бы все в порядке. Ей Голованов звонил, успокоил и сказал, что не позже чем через пару-тройку дней они оба будут в Москве.
«Где его прямо у трапа самолета задержат опера из МУРа», – мысленно продолжил Турецкий, однако вслух сказал:
– Пока ничего еще толком неизвестно, но, как мне кажется, твой Дима попал в довольно неприятную историю. И если все это подтвердится…
– Что подтвердится?
– Тебе в МУРе все расскажут, – «успокоил» жену Турецкий. – А сейчас я позвоню Яковлеву, это начальник МУРа…
– Ну знаю твоего Яковлева, – перебила Турецкого Ирина Генриховна. – И что?
– Так вот, он ждет тебя на Петровке, и, возможно, тебе придется опознать…
– Диму?! Чудецкого?!
– Возможно, что это и он. В глазах Ирины Генриховны застыл ужас.
– Он… его что, у-убили?..
– Не волнуйся, живой, – буркнул Турецкий, уже пожалевший, что сам ввязался в эту историю и ввязал в нее мужиков из «Глории». – Живой. Но опознать его придется.