Они шли прямо на камеру, и чем ближе подходили к двери подъезда, тем холоднее становилось у нее в животе.
Дима! Чудецкий!! Она не могла ошибиться.
Вздохнул начальник МУРа, наблюдавший за ее реакцией. А она… Вконец сломленная сначала услышанным, а потом и увиденным, она уже не в силах была что-то говорить и только кивала утвердительно.
– Чудецкий? – негромко спросил Яковлев.
– Да.
Потом спросила, не сводя глаз с экрана телевизора:
– И что, эту девушку… действительно, как вы говорите?
Она подняла глаза на генерала.
– Но я… я не верю, что это он. – И вдруг заторопилась, с мольбой в голосе обращаясь к хозяину кабинета: – Нет! Нет, нет и нет! Это невозможно! В это я никогда не поверю! Ведь вы можете допустить, что вкралась какая-то ошибка?
– Ну в этой записи, положим, никакой ошибки быть не может, – выключая телевизор, сказал Яковлев, – а вот в воспроизведении того, что произошло в квартире убитой…
Он сел в кресло напротив, спросил ненавязчиво:
– Хотите еще чашечку?
Ирина Генриховна отрицательно качнула головой:
– Нет. Благодарю вас.
– В таком случае расскажу вам на словах продолжение этой записи.
Яковлев допил свой уже совершенно остывший кофе и только после этого заговорил:
– Дима Чудецкий и его товарищ вышли из подъезда дома через сорок минут, после того как их в первый раз зафиксировала видеокамера. Причем Чудецкий уже едва держался на ногах, и, чтобы спуститься с трех ступенек перед подъездом, его вынужден был поддерживать его товарищ.
Причем на этот раз товарищ Чудецкого был без большой дорожной сумки с ремнем через плечо, с которой он сорок минут назад входил в подъезд. Судя по всему, забыл ее в квартире убитой.
Однако вспомнил о ней буквально через несколько минут и, оставив Чудецкого около машины, вернулся уже один в дом за сумкой, что тоже было зафиксировано видеокамерой.
Этот момент преступления подтверждают и две женщины, которые возвращались домой из магазина и видели стоявшего около иномарки молодого парня, по описанию похожего на Диму Чудецкого. По их словам, он «лыка не вязал», его «качало, как дерьмо в проруби».
Слушая пересказ Яковлева, Ирина Генриховна вдруг почувствовала, как у нее пересохло во рту и тысячами крошечных молоточков застучало в висках.
«Господи, неужто это действительно Дима?!»
Она потянулась кончиками пальцев к вискам, и этого ее состояния не мог не заметить Яковлев:
– Ирина Генриховна, дорогая, вам плохо?
– Нет, ничего, спасибо, – через силу улыбнулась она.
– Может, таблетку какую?
– Таблетку?.. Ну-у если не затруднит, конечно, то таблеточку спазмалгона.