– Иди… Совсем уйди. Верно отец сделал, что вашу веру с запада не принял. И не смей болтать на торжище или на улицах, узнаю – по частям домой отправлю. Уйди сам и другим накажи, чтоб не появлялись.
Через несколько дней князь вдруг вызвал к себе Дедильца.
– Поедешь к Добрыне в Новгород с моим наказом.
Дедилец заданию подивился, но приказ исполнил точно.
Не менее удивился и Добрыня Никитич, кто бы не удивился, услышав этакое:
– На маленьком острове близь острова Харальда живет монах Авраам. Срочно привезти к князю. Ему сказать одно слово, мол, Владимиру про веру поговорить нужно. Иначе монах не поедет.
– Знаю я того монаха, только к чему он князю?
Дедилец руками развел:
– Не ведаю.
Он же и отправился на островок, привез, но не одного Авраама, вместе с ним был мальчонка лет десяти. Едва глянув на мальчика, Добрыня вздохнул:
– Гудрун действительно сына родила. Авраам, не вези его в Киев, отнимет. Оставь у меня.
– В Гнездово оставлю, там есть кому присмотреть до моего возвращения. Если в срок не вернусь, вернется Андрей к тебе, отправишь его на остров.
Непогода задержала монаха с мальчиком в Новгороде на три недели, провожал его уже крещеный Добрыня Никитич, а сопровождал крещеный Дедилец. Велика сила слова, произнесенного от души умным человеком.
Князь Владимир поселил Авраама в Вышгороде, приезжал на беседы, но о его сыне ни разу речь не зашла, князь не подозревал о существовании мальчика.
– Как ты монахом стал?
– Я до восемнадцати лет калечным жил – ходить не мог. А потом пришел к нам проповедник, о Христе рассказывал, новой вере учил. Я поверил, крестился, молился, и вот… Как на ноги поднялся вдруг, так и пошел, чтобы до Валаама добраться, в обители в монахи постричься.
– Зачем?
Глаза князя просто впились в изможденное лицо монаха. Тот не смутился, ответил спокойно:
– Чтобы и свои, и чужие грехи отмолить. В том числе твои, князь Владимир Святославич.
– Я тебе золото дать должен?
– Нет, мне не нужно золото.
– Но ведь монахи его берут с удовольствием? Мне священник, что с запада пришел, это подтвердил.
Монах покачал головой:
– Нет, князь, монахи не берут. Хотя и среди священников стяжателей немало. В том тоже наши грехи. И их отмаливать кто-то должен. Потому и живу в скиту.
– Почему нельзя отмолить в Киеве?
– Здесь суета, а с богом говорить душой нужно, без людской суеты вокруг.
Некоторое время Владимир сидел молча, Авраам не мешал князю думать. Наконец тот задал следующий вопрос:
– Вы все говорите, что бог един, но называете его по-разному и молитесь тоже. Магометане вон приходили, тоже все твердили про наказы, про то, что жить праведно надо…