Собой он был крайне доволен. Блестяще выполнил поручение ненаглядной цесаревны. Ведь ни одна живая душа кроме него не знала про тот укромный уголок, во Владимирской губернии, где он частенько гостил у престарелого родственника по материнской линии в детские годы. Теперь и того паче, старый человек был абсолютно забыт грешным миром, а всевышний так и не призвал, видимо в аккурат заготовив прибежище для опальных малолетних двойняшек.
Проезжая заставу на окраине Санкт-Петербургу при проверке дорожных документов Алексей Шубин был схвачен караулом. При этом прозвучавшая фраза: «Слово и дело», заставила Алексея вздрогнуть, и по всему телу пробежал холод страха. То была не просто случайная фраза, а вердикт тайной канцелярии, означающий арест по доносу за участие в политическом заговоре против императрицы.
Когда Елизавета зашла в покои Анны Иоанновны, то осознала в полной мере сколь ненавистна она императрице. Та вся пылала яростью не в состоянии, и не желая сдерживать эмоции.
— Все паскудишь, как девка безродная! Сказывай! Где прижитых тобой детишек прячешь. Сказывай не запирайся! Либо сама найду, всех в холопы продам, а тебе на вечно в монастыре запру!
— Матушка Императрица! Смилуйся! — Не на шутку испугавшись, взмолилась Елизавета. — Наговор все это по злобе и завести людской. Каюсь был грех, затяжелела я, но то дело бабское, всякое бывает. Но рожать я не рожала. В бане парилась до бесчувств, затем с забора прыгала, так выкидыши и приключились.
— Врешь все Лизка! — взвизгнула Анна и неожиданно выхватила припасенную заранее плетку, на подобие, что лошадей погоняют.
Хлесткие удары плеткой обрушились на склоненную спину цесаревны. Та закрывая лицо, взвыла от боли на все покои императрицы. Но дело было ночное, стража была удалена и вопли цесаревны услышал лишь Эрнст Бирон.
— До смертоубийства бы не дошло! — испугался он и бросился в спальню императрицы.
С искаженным злобой лицом та хлестала Елизавету и Бирону понадобилось приложить не мало усилий, что бы отобрать плетку. Немного успокоившись Анна вновь принялась пытать Елизавету.
— Не отпирайся, мне в точности донесли, что родила и в дети находились в Александровской слободе! Причем разнополая двойня.
— Наговор все матушка! — продолжала твердить цесаревна. — Правда лишь в том, что двойня. Бабка повитуха, что со мной была тоже самое сказывала. Зарыли их в лесу недалече от слободы.
— Сказывай где зарыли младенцев коль так?
— Не скажу я матушка этого! Горько мне! Итак грех великий сотворила, не вымолить прощения! А ты хочешь еще их покой потревожить!