Еще два дня ушли у сыщика на то, чтобы примелькаться в «Чепухе». За это время он извел полторы сотни своих денег и чуть не погубил печень. Но ощущение, что скоро его возьмут на грант, крепло. Алексей Николаевич подружился с услужливым Пашкой Ремешком и давал ему щедро на чай. Велел как-нибудь покатать «по всяким разным местам, ну ты понимаешь…». Время шло, но ничего не происходило. Обер-полицмейстер бесился и требовал заковать в железо хоть кого-нибудь. Лыков с Лебедевым успокаивали нервного генерала, что так и должно быть: скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Заодно Василий Иванович убедил начальство оставить пока Новомирского на свободе. Предъявить ему нечего, лучше последить.
Наконец, на пятую ночь на Лыкова напали. Пашка в этот раз был особенно предупредителен. Он привез седока в притон уже в третьем часу. «Купец» спал на ходу, но капризно требовал мадеры.
«Чепуха» представляла собой одноэтажный деревянный дом со службами, одиноко стоящий на краю леса. До ближайших выселков было полверсты: очень удобно для налета. В зале посетителей почти не осталось. За соседним столиком молодой щеголеватый офицерик обольщал какую-то паву. Видать, дело у него не клеилось: которую ночь поит-кормит, а она все нос воротит… И еще три мрачных типа пристроились у выхода. Эти пили чай с ромом и закусывали холодцом. Несколько залетных гуляк пришли и ушли, а Лыков все налегал на мадеру. Наконец он икнул и потребовал счет. Долго проверял его, бранился, а в итоге заплатил больше, чем было написано. И нетвердой походкой направился к выходу.
Глядя на него, мрачные типы тоже заторопились. Новость была из плохих: Лыков надеялся, что потрошить его будут вдвоем. Три много, один успеет ударить финкой. Главное – не пустить никого за спину.
Сыщику в очередной раз повезло. Пошатываясь, он вышел на воздух, сел к Пашке Ремешку и скомандовал:
– Трогай, Павлуша!
Рядом стоял второй экипаж, на котором приехал офицер. Возница – старший филер Рукосуев – проводил «купца» взглядом и подобрал поводья. Это означало: за тобой идут!
Три головореза выскочили из-за бани, и хотя Лыков ждал их, все равно стало страшно. Один схватил лошадь под уздцы, а двое сразу полезли в коляску.
– Эй, вы чего? – воскликнул извозчик ненатуральным голосом. Его обматерили и отодвинули в сторону. В грудь пассажиру уткнулись ножи.
– Бумажник где, сука? – хрипло спросил старший, весь в прыщах.
Такая диспозиция не устраивала сыщика. Двух-то он прибьет, но останутся еще двое, считая Пашку. Надо одним махом, пока это неожиданно. И он забубнил, будто не разобрал спьяну: